Он так и не понял, что умер. Последним его чувством было чувство громадного и полного облегчения.
Кира кусала губы и успела прокусить их до крови еще в доме, слушая этого идиота Кеслера. Докторишка трусил и потому нес сказочную ахинею. Как будто Кире интересно, роды он устроит рыжей сучке или аборт!
Ей до смерти надоело сидеть в Штатах и волноваться, как там Никос. Это был ее греческий любовник, красивый как бог, и глупый как полено, но кому нужен его ум?
Когда рыжую сучку уволили, Кира почти готова была успокоиться. Черт с ней, пусть живет. Известие об опухоли мозга и о том, что Джеффу осталось от силы четыре месяца жизни, изменило все и сразу. Участь рыжей была решена. Кира не собиралась рисковать. Через четыре месяца ее сын Саймон должен стать единственным и законным наследником миллионов Джеффри Бартоломью Райза, а со временем — и всей империи Райзов. Учитывая, что свекор со свекровью никогда ей особенно не симпатизировали, — случайностей допускать было нельзя.
И все на свете оказалось лишь вопросом цены. Николь Дживс обошлась дороже всех — «порше» с форсированным двигателем недешев. Придурки, которые три раза упустили рыжую в центре города, вообще почти ничего не стоили, но это и видно. Доктор Кеслер поработает задаром — фотографии, действительно хранящиеся у Джеффа в сейфе, крайне забавны и, слава богу, совершенно недвусмысленны.
То, что рыжая дрянь сбежала у них из-под носа, привело Киру в бешенство, а вовсе не испугало. Айрин Вулф посмела в который раз ослушаться всесильную Киру Райз! Что ж, она за этот поплатится. Ну а то, что она может заявить в полицию, Киру не волновало. Ей никто не поверит. Токсикоз беременных, знаете ли.
Впрочем, до полиции ей не добраться. Айрин Вулф сама выбрала свою судьбу. Ее найдут — если найдут — на дне мутной и стремительной реки Делавэр. Разумеется, при удачном стечении обстоятельств.
Кира резко вывернула руль, поворачивая на узкую дорогу вдоль реки. «Понтиак» — тяжелая машина, «форду» с ней не сравниться…
Она машинально ударила по тормозам, хотя, возможно, врезаться в стоящую впереди машину было бы разумнее. Тогда у них оставался бы шанс. Теперь, когда на мокрой и скользкой от глины дороге тяжеленный «понтиак» потерял управление и закрутился в смертельном танго над пропастью, шансов не осталось. Кира взвыла от ярости — а потом, после бело-голубой ослепительной вспышки и пронзительной, быстро закончившейся боли, наступили тишина и тьма. Видимо, дождь кончился…
Адель Гор проснулась от настойчивых звонков телефона. Муж еще не пришел с работы, и она дремала на диванчике в гостиной, ожидая его возвращения. Адель сняла трубку.
Это был Дик Хоук, и голос у него звучал очень, ну очень взволнованно.
— Адель? Извините, что звоню вам домой, но я только что прилетел, а тут полный разгром.
Адель охнула:
— Нет-нет, не волнуйтесь, мы просто решили на время вашего отсутствия спрятать Айрин, потому что тут кое-что случилось… одним словом, она в безопасном месте.
— То есть то, что вся квартира разгромлена, а дверь не заперта на замок — это нормально?
Адель почувствовала укол тревоги. Николь сказала, что Айрин выспится и уедет на рассвете. Возможно, что-то напугало ее ночью и…
— Адель…
— Да, Дик?
— Я нашел здесь записку. Она ее начала писать для меня, но бросила. «Дик, не волнуйся, мне позвонила Адель и дала адрес…» Что за адрес вы ей дали, Адель?
Адель в волнении вскочила с дивана. Они с Айрин не говорили по телефону, адрес должна была лично передать ей Николь. Что происходит?
Адель торопливо рассказывала Дику события вчерашнего дня, прыгая по комнате на одной ноге и пытаясь застегнуть сапог. Наконец сапог был побежден, с Диком условлено о встрече через час, записка мужу начертана прямо на обложке телефонного справочника — и Адель Гор пулей вылетела из квартиры. Ей нужно было срочно поговорить с Николь Дживс.
Николь встретила ее в халате, лохматая, ненакрашенная и сильно пьяная. В руках она сжимала полупустую бутылку джина и стакан, в углу рта дымилась сигарета. Сейчас Николь выглядела куда старше и потрепаннее того златокудрого ангелочка, который каждый день приходил в офис «Интелькомстар» и которого Адель Гор привыкла считать своей подружкой.
Именно выпитый джин помог Адель выяснить правду, после чего она бессильно привалилась к косяку двери.
— Господи, как же ты могла?!! Что ты наделала, Ник…
— Да пошла ты к черту, Адди! Вы с Айрин совсем чокнулись. Ей же объясняли, что не надо связываться с такими шишками…
— Я не об этом, Николь. Как ты могла… участвовать в этом?
Блондинку шатнуло вперед, Николь со злостью зашипела прямо в лицо Адель:
— Как я могла? Да очень просто. Вся жизнь — дерьмо, Адель. Вся моя жизнь. Я прыгаю из постели в постель и с ужасом считаю дни, которые летят все быстрее и быстрее. Мне тридцать пять, Адель, и все, что у меня есть, это пара лет. А уж после того, как этот старый придурок Адам оказался такой скотиной… Вопрос цены, Адель. Ничего личного.
— Это подло.
— Да. Это подло. Как, собственно, и вся моя жизнь.
— Николь… Где Айрин?
Николь молчала, смотрела в сторону. Потом хмуро бросила:
— Не лезь ты в это дело, Адди. У твоего мужа бизнес, а Джефф…
— Где Айрин, Николь?
— Западное шоссе…
Они неслись по темному хайвею, и на горизонте мрачно вспыхивали молнии. Гроза уже удалялась, но дождь все еще шел, холодный и противный, заливающий лобовое стекло серой мутной жижей.
Адель посматривала сбоку на Дика и отчаянно трусила. Историю с Николь он выслушал с ТАКИМИ глазами, что Адель стало очень страшно, хотя она-то не была виновата ни в чем… Но за руль ее машины Дик сел сам и вел уверенно, без истерики.
Он действительно был похож на ястреба, сухощавый, очень сильный — это как-то сразу становилось ясно окружающим. И надежный. Адель не могла бы объяснить точнее, а через несколько минут стало некогда об этом думать.
Полиция отгоняла репортеров, мощные полицейские прожекторы освещали узкую и наполовину размытую дорогу, зажатую между рекой и горным склоном. В этот самый склон уткнулся покореженный бежевый «форд». Чуть выше, на склоне, что-то белело.
Дик вылез из машины, почти бегом подбежал к «форду», заговорил о чем-то с офицером полиции… Адель стиснула руки так, что стало больно. Вот Дика пропустили за оцепление… он коротко глянул вниз, с обрыва, где у самой реки тоже собралась толпа людей… вот задрал голову и стал смотреть на темный и мокрый склон…
Через секунду Адель увидела, как Дик торопливо и ловко взбирается по скользкой глине, как добирается до какой-то плоской площадки и с размаху падает на колени, как прижимает к себе что-то, невообразимо грязное и странно неподвижное… Адель разрыдалась, когда поняла, что это грязное и неподвижное — Айрин.
