верит сказанному мной. Продолжает смотреть на меня, словно ждёт, что я добавлю что-то ещё, что могло бы помочь прояснить ситуацию.
– Да, Тём. У меня и Ромы есть сын, – повторяю, глядя больше даже не на самого мужчину, а сквозь него.
Стоило бы добавить что-то ещё, но на большее не остаётся сил…
Глава 15
– Сын, – хмурится Артём.
На мгновение кажется, он сейчас встанет и уйдёт. Хотя Рупасов лишь болезненно морщится и садится на край постели, комкая в руках так и не одетую рубашку. Бездумно смотрит на вещь довольно долгое время в абсолютном молчании. Но я не спешу нарушать эту тишину. Даю ему время переварить информацию. Так и стою посередине комнаты, стараясь не поддаваться той панике, которая всё ещё живёт во мне.
– Как зовут? – наконец возвращается к диалогу мужчина.
Он до сих пор смотрит на ткань в своих руках и не смотрит на меня.
– Матвей, – отзываюсь тихонько.
И с замиранием сердца жду того, что он может спросить ещё.
– Сколько ему? – следует вполне закономерный вопрос.
Тот самый, которого я боялась больше всего на свете.
– Сколько ему? – переводит пристальный взгляд на меня Артём.
Ведь я так и не ответила. Не решила ещё, как бы остаться честной и обойти то, что ему точно не понравится. Хотя подобное определение не совсем верно. Рупасов будет просто в бешенстве.
– В школу пойдёт в следующем году, – проговариваю, не слыша собственного голоса.
Удары собственного сердца в моей грудной клетке звучат намного громче слов. И этот ритм становится только сильней, когда замечаю напряжение в плечах мужчины в то время, как взгляд синих глаз подозрительно прищуривается, продолжая сканировать меня. Даже дышать перестаю, отчаянно молясь про себя, что этой отговорки будет достаточно. Пусть и временно, ведь Матвею – семь, а не шесть.
– Понятно, – шумно выдыхает Артём. – И где он сейчас?
У меня будто самый тяжёлый груз с души сваливается.
– В санатории, с Ромиными родителями, – отвечаю, стараясь внешне оставаться такой же спокойной, как и прежде. – Скоро вернуться должны.
Рупасов снова хмурится и смотрит на свою рубашку. Больше вопросов не задаёт. На его лице застывает маска отстранённости, когда он нехотя одевается и поднимается с кровати. А я так и продолжаю стоять посередине комнаты, не зная, как лучше поступить дальше.
В который раз наступившая в комнате тишина начинает потихоньку разъедать изнутри. Будто бы и не было последних трёх дней. Ощущение, словно мужчина снова далёк от меня. Настолько, что перешагнуть эту разделяющую нас пропасть не выйдет. Но и избавиться от гнетущего чувства я не могу. Потому и разворачиваюсь на выход, вспомнив, о чём предупреждала Светлана Владимировна. Всё-таки она тут хозяйка, а я и так злоупотребила гостеприимством.
– Надеюсь, теперь понятно, почему я не смогу получить развод так легко, как ты считал, – бросаю напоследок прежде, чем отворить дверь и шагнуть в коридор.
Мысль о том, что теперь и вовсе не обязательно рушить видимость семейного благополучия между мной и Агеевым, вспыхивает в сознании слишком ярко, чтобы я могла проигнорировать её. Но всё равно этот страх оставляю при себе. Предпочитаю, чтобы подобное озвучил сам Артём, если так посчитает. Когда будет готов. Надеюсь, я тоже буду к такому готова. И пусть в сознании царит кромешный хаос. Он не рассеивается даже тогда, когда я возвращаюсь во двор ко всем гостям. Ведь мой самый первый в жизни мужчина не следует за мной. Так и остаётся на втором этаже. Зато, благодаря сумбуру, витающему в моей голове, я упорно не замечаю косых взглядов, направленных на меня, ровно, как и укоризненного взгляда матери. Вообще уже всё равно.
Не заботясь о мнении окружающих и дальше, пересекаю мощёную брусчаткой площадку и подхожу к мужу, который в компании своего брата рассеянно пялится на гранённый стакан в своей руке, вяло поддакивая завязавшемуся между ними разговору. Их голоса настолько тихие, что не могу разобрать ни одной связной фразы, а при моём появлении оба мужчины и вовсе замолкают.
– Собирайся и уезжай, – проговариваю без лишних предисловий.
Я зла на него не только за то, что посмел явиться сюда, пусть это и была инициатива матери. Смертельно необходимо выплеснуть всё то негодование, которое совсем скоро разорвёт меня изнутри.
– Хм… – слышится в ответ от Кости.
Бросаю ему красноречивый взгляд, полный презрения.
– И ты тоже, – реагирую даже резче, чем изначально в адрес Ромы.
Встречаю две натянутые улыбки, ярко демонстрирующие, что их владельцам глубоко плевать на моё мнение. Что только злит ещё больше. Но высказаться более развёрнуто не успеваю. К нам подходит мама, улыбаясь не менее фальшиво чем эти двое, на которых я смотрю.
– Дочь, на пару слов… – мягко, но в то же время настойчиво, проговаривает она.
Подхватывает меня под локоть и насильно тащит в сторону калитки, после чего мы обе выходим за пределы двора.
– Ты что вытворяешь, Жень? – начинает женщина тихим шипением. – Твой муж ни слова мне не сказал, как мы сюда явились, но по его виду и так всё понятно. Даже идти сюда изначально не хотел, когда я его позвала. Правда теперь понятно – почему. У вас не ладится? Ты ему так мстишь за то, что мы тебя заставили сюда приехать? Не находишь, что использовать Артёма для этих целей – это уже чересчур? Ведёшь себя, как… – так и не договаривает, неприязненно поджимая губы.
А я просто стою и молча смотрю на неё, невольно размышляя о том, что, конкретно в данных обстоятельствах совсем её не узнаю. За всю мою жизнь она ни разу не читала нотации и уж тем более не лезла в личную жизнь.
Что изменилось?
– Дочь! – переходит на повышенный тон мама. – Объяснись!
Моё сердце болезненно сжимается.
Нельзя ей так нервничать.
Тем более, из-за меня.
– Никого я не использую. И Рома молчит, потому что прекрасно знает это, – произношу негромко, решив, что воспользуюсь диалогом по максимуму, раз уж так вышло. – Я развожусь, мам. Ухожу от него. Решила начать всё заново.
Негодование в серых глазах сменяется на откровенный ужас.
– А как же Матвей?.. – неверяще шепчет она.
Теперь она выглядит растерянной.
– Мы пока не решили, – говорю, как есть. – Я Роме о разводе только сегодня сказала. Не обсудили ещё ничего толком. Но забрать ему сына у меня я не позволю точно, так что не переживай. Договоримся как-нибудь.
Я и сама себе в этот момент не верю. Но пытаюсь изображать обратное изо всех сил.
