— Вам это так важно?
— Раз доктор просит… — вмешался Джулиан, осветив лицо лучезарной улыбкой.
— Пожалуйста, — ответила ему Серена улыбкой не менее, как ей казалось, лучезарной и очаровательной. — Мое имя Виктория! Джулиан столько раз звал меня этим именем во время моего забытья, что я его затвердила. Теперь я Виктория Рэйнор.
Доктор был в восторге.
— Дальше! Вспоминайте дальше… У вас есть семья?
— Я сирота. Мой дом — театр, моя семья — труппа бродячих актеров, о которых я ничего не знаю и знать не хочу. Не правда ли, мой милый? — обратилась Серена к Джулиану.
Тот опустил глаза, как бы углубившись в разглядывание их сплетенных в пожатии рук.
— Актриса?! — доктор не мог скрыть своего изумления.
— Что вас так удивило, мистер Амес? — резко спросил Джулиан.
— Я ничему не удивляюсь. Я только хочу узнать, что еще помнит молодая леди, — поспешил ответить доктор.
— Больше я ничего не помню. Удовлетворитесь пока этим малым, — сказала Серена.
Джулиан предостерегающим жестом попросил врача больше не утомлять его супругу. Он обнял дрожащие плечи Серены.
— Память обязательно вернется к тебе, дорогая, — ободрил он свою молодую жену.
— Ваш супруг абсолютно прав, — доктор Амес расплылся в профессиональной жизнерадостной улыбке. — Через несколько дней, а может быть, даже часов, вы все вспомните. Только не напрягайте мозг, не ворошите прошлое, не думайте о будущем. Живите только настоящим, наслаждайтесь пребыванием в этом прекрасном доме, который принадлежит вашему мужу. Вдыхайте целебный воздух, займитесь немного садом — он замечателен, совершайте прогулки. И все будет в скором времени хорошо.
Все случилось именно так, как предсказал доктор.
Первое озарение пришло к ней уже на следующее утро, когда ей впервые позволили встать с постели. Джулиан провел ее по дому, построенному в стиле знаменитого архитектора Палладио. Мраморные полы, ионические колонны и лепные украшения в просторном холле были великолепны. Она замедлила шаг, ее взгляд скользнул по колоннам.
— Они напоминают мне о вашем игорном заведении, — глаза Серены изумленно расширились от пришедшей в голову мысли. — Вы ведь содержите игорный дом и этим зарабатываете на жизнь?
Джулиан, пораженный, застыл на месте.
— Ты начала, наконец, вспоминать! — воскликнул он, обрадованный и встревоженный одновременно. Ведь к ней могли вернуться не самые лучшие воспоминания о его поступках.
Серена в эти мгновения была слишком увлечена самим процессом возвращения памяти, чтобы заметить странную реакцию Джулиана. Ее глаза засияли. Она метала, словно стрелы, быстрые взгляды по сторонам, выхватывая из полумрака какие-то отдельные детали и сопоставляя их со смутными видениями, возникающими в мозгу. Так она обратила внимание на рисунки, развешенные по стенам.
— Я ведь была здесь раньше, не правда ли? Я видела этих сатиров и нимф. Не слишком ли они обнажены — эти сатиры и нимфы? Вы так не считаете?
Она обернулась и посмотрела в лицо Джулиану. В ее взгляде было осуждение.
— Все это сцены из греческой мифологии, — не замедлил отпарировать он.
Серена состроила легкую гримасу.
— Неужели вы хотите убедить меня в том, что джентльмены, посещающие ваше заведение, заодно и изучают мифологию?
Именно от Серены он мог ждать такой меткой и вовремя пущенной колкости. Джулиан почувствовал сухость во рту и некоторую растерянность. Какие еще выпады с ее стороны ожидают его? Но когда он разглядел в ее глазах пляшущие искорки смеха, словно камень свалился у него с души. Он сразу же обрел уверенность, что с ней можно поладить. В ней произошла какая-то благостная перемена. Исчезли страх и робость, со щек исчез болезненный румянец, вызванный жаром и лихорадкой. Хотя полное возвращение памяти к Серене мало что хорошего сулило ему, Джулиану, он страстно желал ее исцеления, для ее же блага отбросив собственные эгоистические соображения.
В его размышления ворвался голос Серены.
— Вы зря расстраиваетесь, Джулиан. Я не намерена вас осуждать. Ни в малейшей степени! Я убеждена в том, что времяпрепровождение за карточным столом так же благопристойно, как и чаепитие в моей скромной гостиной…
Она вдруг нахмурила брови.
— … Подобное высказывание я уже слышала от кого-то раньше!
Джулиан посоветовал ей как можно мягче:
— Не утруждай себя чрезмерно, Серена. Ты слышала, что говорил доктор? Всему свое время…
Этот совет он повторял еще много раз в течение долгого дня. Джулиан удивлялся ее покорности. На ее месте, потеряв память, он бы бился в бешеных потугах вернуть ее, вновь обрести свою личность. Без сомнения, Серена должна была вести себя точно так же. Но сейчас перед ним предстала Виктория — жизнерадостная и доброжелательная, простая девушка, довольная всем, что преподносит ей жизнь — своим мужем, его домом, его слугами и даже способами, которыми он зарабатывает деньги. Она принимала с радостью все сюрпризы, и потеря памяти, казалось, не очень удручала ее.
Он терялся в догадках. Джулиан верил ей и в то же самое время не верил. Неужели Серена сознательно играет роль Виктории, дурача его с какой-то неведомой целью. Или Виктория — это какая-то вторая сторона характера леди Серены, ro сих пор скрытая, а ныне высвобожденная вследствие трагических обстоятельств?
Но ведь Виктория — выдуманный персонаж, наспех сочиненный испуганной девушкой там, в таверне. Как могла Виктория обрести реальность? Кого же он привел в свой дом — Серену или Викторию? На ком он женился?
Он решил в шутливой манере обсудить эту проблему вечером после позднего, но превосходного обеда за чашкой кофе в библиотеке. Дом Джулиан получил, как обычно, в уплату карточного долга от одного слишком азартного джентльмена. Вместе с домом Джулиану досталось и немалое поместье со множеством слуг. Экономка миссис Форест и ее муж были единственными, кому он доверил ухаживать за Сереной и вообще видеть ее. Остальные — садовники, конюхи и прочие — свято выполняли его приказ — не попадаться на глаза и только охраняли поместье и дом от каких-либо нежданных гостей. Такие предосторожности, конечно, были необходимы, если б он скрывал в доме леди Серену. В случае, если его гостьей и названной супругой была актриса Виктория, все это выглядело бы нелепо и смешно.
— Расскажи, как мы с тобой впервые встретились? — поинтересовалась Серена, услужливо подливая кофе в чашку супруга.
— Всему свое время, — повторил Джулиан тираду доктора Амеса.
Огонь вспыхнул в ее глазах, и это напомнило ему о прежней леди Серене. Но вновь она мгновенно преобразилась, и ее ласковая покорность даже разочаровала его.
