— Возможно. Может, ты все же присядешь? Очень трудно разговаривать с человеком, который переминается с ноги на ногу, как полковая лошадь при звуке боевой трубы.
Жерар недовольно поморщился, и Чарити испугалась, что он сейчас пошлет ее ко всем чертям. Однако он промолчал. Более того — нехотя опустился на краешек стоящего рядом кресла.
— Только быстро, — предупредил он, демонстративно покосившись на свои массивные золотые часы.
— Чудесный вечер, правда? — пробормотала Чарити, собираясь с мыслями. Она тщательно отрепетировала свою речь, но теперь смелость оставила ее.
— Это и есть твой вопрос? — поинтересовался Жерар, невольно залюбовавшись ее тонким профилем.
Этим вечером Чарити казалась ему какой-то особенно бледной и хрупкой. Она смутилась.
— Нет. — Убедившись, что Жерар отнюдь не намерен облегчать ей задачу, Чарити набрала в легкие побольше воздуху, и начала: — Скажи, ты занимался со мной любовью только потому, что тебе нужна была женщина, или ты испытывал ко мне нечто большее?
Жерар беспокойно заёрзал. Покосившись на его сошедшиеся на переносице брови, Чарити поняла, что попала в самую точку. Жерар даже не пытался скрыть своего раздражения ее бестактным вопросом. Она замерла, со страхом ожидая приговора.
— Я никогда не использовал тебя, — осторожно ответил Жерар, и Чарити облегченно перевела дух.
Именно такой ответ она надеялась услышать.
— В таком случае, я могу остаться? — перешла она в наступление. — Пожалуйста!
— Помнится, я позволил только один вопрос, — сварливо напомнил Жерар. — А это уже второй.
— Я уйду, если ты настаиваешь, — послушно перефразировала просьбу Чарити. — Но я хочу остаться с тобой. Очень хочу.
— Со мной? — недоверчиво переспросил Жерар. — Или с Полин?
Чарити резко выпрямилась.
— Не надо примешивать сюда Полин! Я сейчас говорю только о себе. Я не хочу расставаться с тобой!
— Скажите, какое самопожертвование! — Жерар саркастически хмыкнул. — Только не надо делать вид, будто облагодетельствуешь меня! Мы оба прекрасно знаем, насколько выгодно быть моей женой!
— Перестань оскорблять меня, Жерар, — терпеливо попросила Чарити. — Я же вижу, что ты пытаешься заставить меня уйти. Не надейся, меня не так-то просто выгнать. Я люблю тебя.
Он устало вздохнул.
— Выслушай меня, Чарити. Ты очень хорошая. Ты добрая, щедрая, гордая и удивительно красивая женщина. Но тебе всего двадцать один год. Если ты уйдешь от меня, у тебя появится возможность встретить нормального молодого мужчину, с которым ты обретешь настоящее счастье. У вас будут дети. Я не имею права калечить твою жизнь, Чарити. Я для тебя слишком стар, слишком скучен. Кроме того, я бесплоден. Надеюсь, этого достаточно?
— А ты не допускаешь, что я уже встретила того единственного мужчину, с которым обрету настоящее счастье? — с вызовом спросила Чарити.
— Похоже, я тебя перехвалил. — Жерар горько рассмеялся. — Все твои редкие достоинства сполна компенсируются ослиным упрямством. Почему ты не хочешь понять, что я все равно не позволю тебе остаться?
— Потому что я люблю тебя, — просто ответила Чарити. — Хотя и не уверена, что ты этого заслуживаешь. И не пытайся меня переспорить, иначе я опять поколочу тебя, как сегодня. И не посмотрю на твой почтенный возраст!
Жерар засмеялся.
— Только попробуй! Я задам тебе хорошую трепку. А потом выставлю вон. Я говорю серьезно, Чарити. Уходи.
— Последний вопрос! — Она примирительно подняла руку. — Скажи, ты действительно будешь счастлив, если я навсегда уйду из твоей жизни?
— Нет! — сердито буркнул Жерар после долгого молчания.
Звонко рассмеявшись, Чарити вскочила и остановилась перед его креслом. Ее глаза требовательно заглядывали в лицо Жерара. Он не выдержал и отвел взгляд.
— А если бы я не могла иметь детей? — тихо спросила она, осторожно коснувшись руки Жерара. Он машинально стиснул ее холодные тонкие пальцы. — Неужели ты выгнал бы меня из дому только из-за того, что я бесплодна?
— Не мели чепухи! — раздраженно отмахнулся Жерар. — Чего ты добиваешься этим беспредметным разговором? Если бы… До чего же тяжело иметь дело с женщинами! Неужели так трудно понять, что я больше не хочу тебя видеть?!
— Тогда отпусти мою руку, — со смехом попросила Чарити.
Жерар покраснел и оттолкнул ее от себя.
— Я иду спать! Ты надоела мне своей глупой болтовней!
— Отлично! — Чарити притворно вздохнула, делая шаг в сторону лестницы. — Раз я тебе надоела, то между нами все кончено. Отправлюсь-ка в свою в спальню и предамся сладким грёзам о стройном молодом красавце, который сделает меня счастливой. Завтра чуть свет я уйду из этого дома и прямиком отправлюсь на поиски мужчины своей мечты. Спасибо, что открыл мне глаза, Жерар. Выходит, и от стариков бывает какая-то польза. Теперь я буду у каждого кавалера требовать справку о состоянии здоровья. Не дай бог, повстречаю еще одного бесплодного! — скороговоркой закончила Чарити и опрометью бросилась вверх по лестнице, опасаясь, как бы Жерар в гневе не свернул ей шею.
Очутившись у себя, она быстро приняла душ и юркнула под одеяло, с надеждой прислушиваясь к тяжелым шагам в смежной спальне. Или она ничего не понимает в мужчинах, или Жерар де Вантомм через минуту будет в ее постели.
Услышав грохот распахиваемой двери, Чарити удовлетворенно закрыла глаза и замерла.
— Добилась своего? — сердито прошептал Жерар, залезая к ней под одеяло. — Хотела разозлить меня? Что ж, радуйся, тебе это удалось. Хотела заставить ревновать? — продолжал он, тяжело дыша, — черт побери, я ревную! Еще как!
— К моим мечтам? — невинно переспросила Чарити, ища губами его рот.
— Ко всему, что связано с тобой, маленькая плутовка! — прохрипел Жерар, возвращая поцелуй.
Как долго наша любовь будет напоминать поединок? — смутно подумала Чарити, всем телом прижимаясь к Жерару.
Никогда до этого они не любили друг друга так яростно и безоглядно, как в эту ночь. Потеряв контроль над собой, Жерар неистово ласкал и целовал тело Чарити, будто пытался выжечь на нем клеймо собственника, чтобы его жена никогда не посмела мечтать о ком-то, кроме него. Чарити боялась, что вот-вот сойдет с ума от наслаждения.
— Никто… только ты… — бессвязно шептала она, задыхаясь.
Когда Жерар с силой вошел в нее, Чарити закричала, чувствуя, что безумный сексуальный голод сейчас сменится ослепительной разрядкой.
— Так я остаюсь? — спросила она чуть позже, когда, усталые и обессиленные, они ненадолго затихли, переводя дыхание.
Жерар тихо засмеялся.
