– Сира, подойди сюда! – крикнул Магнус.
Ингун вся превратилась в слух. Незнакомка смотрела прямо перед собой, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Сира бросилась к Магнусу. Ингун не поверила своим глазам, когда брат крепко прижал Сиру к груди и поцеловал жадно и страстно, как истосковавшийся в разлуке возлюбленный.
– Как ты жила без меня?
– Хорошо, – улыбнулась рабыня и прикоснулась кончиками пальцев к его загорелой обветренной щеке. – Я думала, ты разлюбил меня, а теперь вижу, что боялась напрасно.
Неожиданно порыв ветра приподнял и откинул волосы с плеч Зарабет. Ингун увидела, как блеснул на шее женщины металл. Ни один из рабов Магнуса не носил ошейника. Только для этой рыжеволосой чужестранки он сделал исключение.
– Неужели это твоя рабыня? Она не жена тебе? – спросила Ингун.
Магнус нахмурился и вдруг рассмеялся, запрокинув голову. Но в его смехе не было и тени веселья.
– Нет. Я никогда не женюсь. Это Зарабет. Она моя рабыня и останется таковой до конца дней. Девочка – ее сестра Лотти. Позаботься о ней, Ингун. Малышка плохо слышит.
Рабыня? Она всего-навсего рабыня! Ингун не сводила глаз с Зарабет. В лице у той не было ни кровинки, но более всего поражала ее невозмутимость. Губы Ингун медленно расползлись в улыбке. Она покажет этой заносчивой гордячке, что такое рабская участь, собьет с нее спесь! Похоже, чужеземка не пользуется особым расположением Магнуса, как Сира. Значит, судьба новой рабыни вряд ли будет его волновать. Что же касается девчонки…
Лотти крепко держалась за подол сестры и выглядела перепуганной. Ее глаза цвета золотистой пшеницы стали круглыми от страха. Плохо слышит? Как глупо было оставлять ее в живых! Такого ребенка следовало задушить в раннем детстве. Ингун усмехнулась и повернулась к брату, чтобы выслушать его распоряжения.
– Не стой здесь, как безмозглая дура, – сказал он Зарабет. – Отведи Лотти в дом. Ты легко узнаешь его: он в центре и самый большой.
Поместье поразило Зарабет своими размерами. Она вошла в огромные ворота и увидела настоящий маленький город со множеством деревянных строений, огороженных плетнями. Среди крытых соломой или тростником крыш возвышался хозяйский дом, похожий на длинный сарай с подслеповатыми окошками, затянутыми бычьим пузырем. Из круглого отверстия в покатой крыше поднимался дым.
– Вон там живет кузнец, – рассказывал Магнус, решивший все-таки проводить Зарабет к дому. – Его зовут Ролло. Он делает оружие, кухонную утварь и сельскохозяйственный инвентарь. Рядом с домом хлев для крупного рогатого скота, в маленькой пристройке держат овец. А вон там живут рабы.
Харальдсон сделал короткую паузу, выжидая, что она скажет в ответ. Но Зарабет промолчала, хотя и с интересом бросила взгляд в сторону каменного барака.
– За оградой начинаются поля. Через пару месяцев наступит пора сбора урожая и подготовки к зиме. Справа баня, слева амбар.
Магнус с нескрываемой гордостью показывал свои владения, словно ждал ее одобрения. А Зарабет с тоской и горечью думала о том, что могла бы быть здесь хозяйкой, а не рабыней.
– У тебя богатое поместье, Магнус. Чувствуется, что ты вложил в него душу.
Магнус взглянул на нее и нахмурился. В глаза ему сразу бросился металлический ошейник, который наверняка сильно давил Зарабет на горло, мешая дышать и говорить. Но ведь тот человек в Хедеби утверждал, что она сама бросилась к нему, умоляя о спасении и предлагая ему себя… Так этой лгунье и надо! Магнус почувствовал, что в нем закипает гнев, но тут же взял себя в руки. Нечего ломать голову над тем, что движет такой женщиной. Что сделано, то сделано.
– Ингун, позаботься о праздничном ужине, – обратился он к сестре.
Сестра, шедшая позади, ответила, не обращая внимания на Зарабет:
– Мясо, эль и мед приготовлены еще неделю назад. Я уже отправила гонца к отцу. Надеюсь, они с матерью и братьями не замедлят приехать.
– А Орм? – Магнус хитро усмехнулся, но резко переменился в лице, видя, что Ингун поджала губы и опустила голову.
– Отец недоволен им. Сразу после твоего отъезда он запретил Орму даже подходить ко мне. С возрастом отец становится все суровее.
– Не смей так говорить о нем. Если отец что-то делает, значит, на то есть основания. Впрочем, мы обсудим это позже.
Магнус заметил, что Лотти с трудом передвигает ноги от усталости, и взял ее на руки. Девочка тут же повеселела и даже издала звук, похожий на смех, а затем крепко обняла Магнуса за шею обеими ручками и громко воскликнула:
– Папа!
Магнус бросил взгляд на сына в надежде, что тот не услышал, но Эгил залился густой краской, и на глазах у него выступили слезы обиды.
– Ты уже слишком большой и тяжелый, чтобы я мог взять тебя на руки, сынок. Настоящий мужчина, не то что эта пигалица, – примирительно улыбнулся Магнус и непринужденно добавил:
– Поздоровайся с Лотти, Эгил. Она плохо слышит, поэтому нужно говорить громко, медленно и так, чтобы девочка видела твои губы.
– Она противная. У нее гадкие волосы и некрасивое лицо.
– Я надеялся, что мой сын стал взрослым, а ты, оказывается, все еще маленький капризный мальчишка. Обижаться на девочку недостойно мужчины. Ты меня разочаровал.
– Но она назвала тебя папой! А ты мой папа!
– Да. Но разве можно из-за этого так сердиться!
Зарабет молчала. Она понимала чувства ребенка, который остро переживал посягательство со стороны чужаков на самого дорогого человека – отца.
– Совсем скоро ты станешь взрослым мужчиной, Эгил, – утешила она мальчика с улыбкой. – Ты очень похож на своего отца, и он будет гордиться тобой.
Эгил удивленно взглянул на рыжеволосую красавицу с глазами цвета морских водорослей и надменно ответил:
– Меня не интересует мнение рабыни. Придержи язык, женщина!
Зарабет невольно отпрянула, не ожидая такого высокомерия от ребенка, и не проронила больше ни слова, понимая, что он прав. Ей придется научиться держать свои мысли при себе. Стоило Зарабет протянуть руки к Лотти, как та оттолкнула Магнуса. Прижав к груди маленькую сестренку, Зарабет быстро отошла прочь.
Сира немедленно заняла ее место рядом с Магнусом. Она была несколькими годами старше Зарабет. Карие глаза Сиры возбужденно сверкали, а длинные черные, словно безлунная ночь, волосы подчеркивали бархатистую, как персик, кожу. Зарабет признала, что эта рабыня очень красива, и задумалась о том, откуда Магнус ее привез. Скорее всего взял в плен во время какого-нибудь набега. Однако шею Сиры ошейник не сковывал. Она была одета в белое платье, сшитое из тончайшей шерсти и не уступавшее по качеству и изысканности фасона тому, которое носила Ингун. Наверное, эту привилегию она получила за то, что проделывала в постели хозяина.
