– Я тебе не верю! Ты будешь угрожать ребенку, чтобы заставить меня подчиниться.
Хельги с интересом наблюдала за этой сценой, ожидая финала. Никогда прежде она не видела, чтобы Магнус с такой легкостью терял над собой контроль. Из трех ее сыновей он был самым хладнокровным и сдержанным. Более того, Магнус чрезвычайно гордился своим умением всегда владеть ситуацией. Он редко повышал голос и не любил конфликтов. Даже в тех случаях, когда что-либо всерьез задевало его, Магнус оставался спокойным, только голос становился чуть более глубоким и приглушенным, чем обычно. Но вспышка ярости? Удивительно! Сейчас Магнус вел себя, как его младший брат, который имел обыкновение впадать в истерическое состояние по любому поводу, не стесняясь выставлять свои чувства напоказ, причем и без того тонкий голос Иона в такие моменты срывался на визг.
Вне всякого сомнения, Магнусу была вовсе не безразлична женщина с огненно-рыжими волосами. Возможно, он сам того не понимал. Или понимал, но был не в силах справиться со своими чувствами. Хельги ласково взяла сына за локоть.
– Отпусти ее, Магнус. Ты никогда прежде не унижал своих рабов. Не стоит это делать и сейчас.
– Вот именно! Отправляйся к своей Сире!
Магнус улыбнулся в ответ на эти слова Зарабет, но улыбка его была не похожа на материнскую.
– Я не стану унижать тебя. Но и к Сире не пойду.
Наградив Зарабет снисходительной усмешкой, Магнус вернулся к отцу и братьям, воспевавшим славного короля Харальда Прекрасноволосого, который умертвил коварного Горма Датского, задушив его прядью волос.
Время текло медленно. Зарабет очень устала и еле держалась на ногах, а гора грязной посуды не уменьшалась. Поток тарелок, бокалов, подносов и мисок казался бесконечным. Она заметила, что остальные слуги давно отправились спать. Вероятно, ее решили наказать за разбитый кувшин с вином. Многие гости заснули прямо за столом, уронив голову на руки, и громко храпели. Некоторые вытянулись на узких скамьях, завернувшись в плащи. Очаг погас, и от остывающих углей к потолку поднимались струйки синеватого дыма.
Подошла Ингун и топнула ногой.
– Ну что ты копаешься! Пошевеливайся! И не мечтай о сне до тех пор, пока все не закончишь.
Зарабет вспомнила слова Магнуса: «Лотти находится под моей защитой». Что ж, хорошо. Пожалуй, в этом ему можно верить. Сестренка не будет расплачиваться за ее грехи.
– Ошибаешься, Ингун. Я очень устала и немедленно отправляюсь спать. Тем более что остальные рабы давно отдыхают.
– Да как ты смеешь! – вспыхнула Ингун, не ожидая такой непокорности.
– Смею, – спокойно отозвалась Зарабет и отошла от корыта с грязной посудой.
– Я велю тебя выпороть! На тебе живого места не останется!
Она понимала, что Ингун взбешена и что угроза эта нешуточная, но оставила слова сестры Магнуса без внимания. Зарабет толкнула двери на улицу и полной грудью вдохнула свежий воздух.
Однако северная норвежская ночь отличалась от тех, к каким девушка привыкла в Йорке.
Несмотря на то что было далеко за полночь, небо оставалось серым, словно в пасмурный день, когда собирается дождь. Со стороны фьорда дул влажный бриз. Вдалеке замысловатой тенью возвышались горы.
Зарабет невольно вспомнилась другая картина: зеленая долина, пересеченная холмами, тянется до горизонта, как в ее родной западной Ирландии. И еще теплый туман, наползающий со стороны моря. Здесь же воздух был настолько чист, прозрачен и звонок, что хотелось плакать.
Зарабет всхлипнула и закрыла лицо ладонями. В этот момент сильные теплые руки обняли ее за плечи, и она прижалась к чьей-то широкой груди. Зарабет понимала, что проявляет недопустимую слабость, позволяя постороннему человеку видеть ее слезы. Но она чувствовала себя настолько слабой и беспомощной, что уже не заботилась о том, какое впечатление производит.
Магнус ласково погладил ее по голове, и Зарабет не стесняясь разрыдалась.
– Ты просто устала, – сказал он с сочувствием. – Тебе нужно отдохнуть. Ты плачешь, потому что выбилась из сил.
– Ты действительно так думаешь? – Зарабет подняла на него покрасневшие от слез глаза.
Магнус склонился и поцеловал ее соленые губы. Он хотел защитить девушку, оградить от страданий и боли. Магнус стал перебирать рыжие локоны и нечаянно коснулся шеи Зарабет: его руку ожег железный ошейник. Холодная дрожь пронзила сильное тело викинга.
Ведь это по его приказу кузнец надел рабский ошейник! Магнус в оцепенении смотрел на него, словно зачарованный.
Зарабет вдруг страшно побледнела, и Харальдсон увидел, что глаза ее стали пустыми и безжизненными.
В конце концов, она, хитрая гордячка, сама вынудила его поступить так жестоко! Зачем пыталась соблазнить другого мужчину? Она вывела Магнуса из себя.
Он медленно опустил руки, но против своей воли продолжал смотреть в ее печальные глаза, чувствуя, что не в силах выбраться из их бездонной глубины.
– Почему ты предала меня? Зачем?
И храбрый викинг отшатнулся от рабыни, презирая себя за слабость и малодушие. Какой же страшной властью обладает над ним эта женщина! Зарабет мгновенно почувствовала перемену в Магнусе, который снова отдалился от нее и стал чужим и холодным.
– Я не предавала тебя.
– Лжешь. Отправляйся в дом спать. Завтра у тебя будет тяжелый день. – И, не оглянувшись ни разу, направился к воротам поместья.
Зарабет вернулась в дом. На полу люди спали вповалку, и найти свободное место было невозможно. Многие мужчины храпели. Две парочки занимались любовью на матрацах в углу залы, оттуда доносилось пьяное бормотание. Зарабет с минуту постояла на пороге и направилась в детскую спальню, к Лотти. Взяв на руки спящую сестренку, она прижала ее к груди и втиснулась на кровать. Остальные дети заворочались, устраиваясь удобнее, но никто из них не проснулся. Зарабет поцеловала Лотти и провалилась в глубокий сон.
Магнус решил, что Зарабет сбежала. Он несколько раз обошел зал, рассматривая спящих гостей. Ее нигде не было. Викинг заглянул в каждую спальню, чувствуя, как в его сердце с каждой минутой растет страх за нее. И когда наконец нашел Зарабет в детской, Магнус улыбнулся и, прихватив одеяло, вышел на улицу. Он уснул с мыслью о рыжеволосой женщине и видел во сне, как та смеялась над ним, дразнила его, кокетливым движением отбрасывая назад локоны, обнажая металлический ошейник, сдавливающий горло.
На следующее утро гости поднялись поздно и стали разъезжаться по домам. Родители и братья Магнуса отправлялись в путь после обеда.
Зарабет прислуживала у стола, она была задумчива и молчалива. Под глазами у нее залегли глубокие тени. На платье, помявшемся за ночь, были видны жирные пятна после мытья грязной посуды. Магнус очень удивился тому, что Зарабет не переоделась.
