И тогда криняне сообразили: подводная Атлантида — идеальная база для их экспедиции. Земляне никогда не найдут ее. С тех пор — уже три тысячи лет — подземные залы утонувшей страны превращены в базу космической экспедиции кринян.
Шли годы и столетия. Каждые пять лет менялся состав станции. Ее мониторы могли наблюдать, что происходит в разных концах Земли, подводные корабли доплывали до любого уголка нашей пл’анеты, спутники снимали картины битв и праздников.
По мере того как земная цивилизация развивалась, положение кринян становилось сложнее. Людей на Земле становилось все больше, они уже освоили свою планету, росли города, строились заводы, на полях сражений грохотали пушки…
По расчетам кринян, Земля уже подходила к критической точке своего развития. Это бывает почти с каждой планетой: на ней скопилось много опасного оружия, скоро люди изобретут и атомную бомбу. Немало было в космосе цивилизаций, которые не смогли справиться с этой страшной опасностью и погибли. На других планетах удавалось преодолеть этот рубеж, запретить оружие и перейти к мирной эпохе.
На Крине понимали, что лет через двести подводную базу придется закрыть.
Если для землян триста лет — срок немыслимо длинный, то для кринян, которые живут и дольше, он не так уж велик.
И вот в апреле 1818 года в тропической части Тихого океана опустился космический корабль, который должен был забрать ученых, что прожили на Земле пять лет, и заменить их новой сменой. Смена состояла из сорока молодых, энергичных, жаждущих работы, любознательных и очень образованных ученых. Были среди них биологи, химики, сейсмологи, электронщики, был экипаж подводной лодки и даже ремонтники. Сорок человек — двадцать шесть мужчин и четырнадцать женщин.
Прилет этого корабля и наблюдал капитан фрегата «Рочестер».
Ученые приняли дела у предыдущей смены, подивились на подземные залы и храмы атлантов, обошли музей, где скапливались столетиями предметы земной цивилизации, проверили лаборатории и, собравшись в главном зале совета, вслух повторили клятву: «Никогда не преступить закон. Никогда и никому не раскрыть своей тайны. А если случится невероятное и кто-то из землян проникнет в Атлантиду, члены экспедиции должны притвориться, что они и есть атланты — чудом пережившие катастрофу жители древней страны».
Члены экспедиции много работали, изучали вашу планету, следили за тем, что происходит в мире, снимали фильмы, собирали образцы земной техники и искусства — в этом им помогало море, пожирая корабли и даря исследователям все, что было в их трюмах.
В Атлантиде была большая биологическая станция. Если какому-нибудь виду морских животных грозило истребление, то криняне брали к себе последних животных этого вида и сберегали их в своем зоопарке. Поэтому в подземном озере станции жили морские змеи, сирены и морские коровы. А семья взрослых морских змеев обитала в трещине, на дне которой скрывался вход в Атлантиду. Змеи были приручены и узнавали своих хозяев.
В этом месте рассказа Алиса вспомнила, как на них с Пашкой напал морской змей. Посейдон улыбнулся и сказал, что змей не напал. Он принял их за обитателей станции и решил поиграть.
И тут Посейдон перешел к самой главной и печальной части своего рассказа.
Прошло пять лет.
Вот-вот должен был прибыть корабль с Крины со сменой.
Ученые уже собрали материалы, которые они отвезут к себе домой, сортировали записи, паковали пленки и образцы, попрощались со своими питомцами в подводном зоопарке, облетели те места Земли, которые успели полюбить, а корабля со сменой все не было.
Месяц шел за месяцем, но никаких вестей из дома.
К сожалению, на базе не было космического передатчика. Никакой сигнал не достигнет другого конца Галактики.
Месяцы превращались в годы, годы — в десятилетия.
Ожидание перешло в отчаяние.
Если сначала была надежда, что корабль со сменой погиб в пути и вместо него прилетит другой — может, через год, может, чуть больше, — то через десять лет последняя надежда пропала. Что-то страшное случилось на родной планете исследователей…
— А когда должна была прилететь смена? — спросила Алиса.
— В 1823 году.
— Но сейчас же конец двадцать первого века!
— Мы живем под водой двести семьдесят лет!
Посейдон продолжил свой печальный рассказ.
Станция могла существовать вечно. Энергию давал термоядерный реактор, пресную воду синтезировали опреснители, море дарило пищу.
Станция-то была вечной, но ее обитатели вечными не были. Кто-то из ученых погиб, кто-то умер от болезни или сошел с ума от тоски. Одно дело работать на подводной станции и знать, что ты в конце концов вернешься домой, совсем другое — понимать, что ты никогда уже не выйдешь из-под воды, что, вернее всего, твоя родная планета погибла.
— Надо было выйти к нам, — сказала Алиса, — и все объяснить.
— Кому объяснить? — спросил Посейдон. — Представь себе, что в 1860 или в 1870 году из-под воды появляются странные существа с голубыми лицами и рассказывают, что они — пришельцы с другой планеты. Нас просто могли убить.
— Ну а позже?
— А позже мы все, кто остался в живых, стали стариками. Даже наши дети стали стариками. Да и мало детей рождалось в подводном царстве. Из первого поколения нас осталось трое: я, Гермес и Гера. Толстяк Меркурий — мой племянник. А Афродита — третье поколение. Это последний ребенок Атлантиды, она родилась всего девяносто лет назад.
— Девяносто? А она мне сказала, что ей пятьдесят лет.
— Бедная девочка молодится. Она скрывает свой возраст.
— А сколько же лет вам?
— Мне скоро будет триста лет, — ответил Посейдон. — И мой жизненный путь подходит к концу.
Он замолчал. Все так же гремел оркестр и перемигивались огоньки на пультах.
Передохнув, Посейдон продолжил свой печальный рассказ.
Чем меньше оставалось на станции кринян, тем меньше она была похожа на научную станцию. Какой смысл проводить исследования, если их результаты никогда и никто не узнает? Постепенно ломалось оборудование, приходили в негодность приборы. К концу двадцатого века на станции осталась одна действующая субмарина и ни одного летательного аппарата. Потом последняя субмарина вышла из строя. Теперь даже при желании последние жители Атлантиды не смогли бы подняться на поверхность моря. Вымер и зоопарк. Лишь сирены да морские змеи чувствуют себя привольно. Он, Посейдон, единственный из наблюдателей продолжает работу. Не потому, что она нужна, а чтобы не сойти с ума.
— Ничего не понимаю! — воскликнула тут Алиса. — Вот появились мы с Пашкой. Вы должны просить нас: «Скорее, скорее поднимемся наверх!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
