хотя даже «по любым показателям…статистика продолжает показывать, что положение чёрных американцев хуже положения белых американцев».
Веские доказательства наталкивают на мысль, что белое беспокойство – что их заменяют, что они становятся меньшинством, что их дискриминируют – питало недавние консервативные политические движения в Америке. Социолог Стэнфордского университета Роб Виллер и его коллеги провели ряд экспериментов, основанных на опросах, чтобы проверить предположение, что «упадок белизны» объясняет подъём «Партии Чаепития». Во время одного из экспериментов Виллер обнаружил, что те белые участники эксперимента, которым была показана фотография президента Обамы с искусственно затемнённой кожей, с большей вероятностью сообщали, что поддерживают «Партию Чаепития», чем те, кому показали фотографию президента Обамы с искусственно осветлённой кожей. Во время другого эксперимента Виллер обнаружил, что участники, которым сообщили, что «белые остаются крупнейшей этнической группой в США» с меньшей вероятностью говорили, что поддерживают «Партию Чаепития», чем те, кому говорили, что «меньшинства обойдут белых по численности к 2042 году».
Согласно данным многочисленных исследований, схожая динамика стояла за президентскими выборами 2016 года. Анализ «Уолл-стрит Джорнэл» показал, что Трампа особенно сильно поддерживали округа «больше всего обеспокоенные быстрыми демографическими переменами» - то есть, недавним увеличением доли небелых иммигрантов в ранее подавляюще белых малых городах Айова, Индианы, Иллинойса, Миннесоты и Висконсина. Проведённое после выборов исследование Общественного исследовательского института религии, о котором писал «Атлантик», обнаружило, что «52% избирателей Трампа сообщили, что они чувствуют, что страна изменилась так сильно, что они часто чувствуют себя иностранцами в ней».
Белая тревога о дискриминации белых преодолевает партийные границы. По исследованию 2016 года центра. Пью почти половина республиканцев верит, что дискриминация белых в той или иной степени существует, но то же мнение разделяет примерно 30% демократов. Несмотря на это, поразительный опрос, проведённый в декабре 2016 года YouGov/ «Хаффингтон пост», показал, что избиратель Трампа впятеро чаще верит в то, что «средний американец» - термин, который, как показывают психологические исследования, «имплицитно синонимичен белому американцу» - не получают справедливой доли в обществе, чем в то, что чёрные получают справедливой доли в обществе. И, конечно, по данным политолога Майкла Теслера, «представления о том, что сейчас с белыми обращаются нечестно в сравнении с меньшинствами, оказались необычно сильным прогностическим фактором поддержки Дональда Трампа на президентских выборах».
У этих чувства, что белые подвергаются маргинализации, есть определённое основание – по крайней мере, для определённой части белого населения. Бедные белые и белые рабочие имеют самые высокий уровень безработицы и наркомании. У белых без среднего школьного образования падает продолжительность жизни – чего нет ни у какой другой группы, включая представителей меньшинств, бросивших среднюю школу. Образовательные перспективы бедных белых детей выглядят особенно мрачно. Стоимость частных репетиторов и тысячедолларовые курсы подготовки к академическому оценочному тесту [SAT; вступительный экзамен в американский ВУЗ] из-за своей дороговизны почти недоступна бедным или рабочим - и на бедных белых не распространяются программы позитивной дискриминации. Большинство элитных колледжей специально ищет одарённых представителей расовых меньшинств, но они не посылаются агентов в кентуккийскую глушь. Из примерно двух сотен студентов Йельской школы права в 2019 году, кажется, был ровно один человек из бедной белой семьи – или трое, если добавить студентов из семей, живущих чуть выше федеральной черты бедности. Администраторы описали этот класс как самый «этнически разнообразный» за всю историю Йельской школы права.
Является простым фактом то, что политика «разнообразия» в самых разборчивых американских университетах и некоторых секторах экономики оказала неблагоприятное воздействие на белых. Сравнительно со своей долей в населении Америки белые рабочие и особенно белые христиане из консервативных штатов являются самой недопредставленной группой в элитных американских университетах. Белые работники всё чаще чувствуют жертвой политики, поощряющей продвижение меньшинств, которую они считают дискриминационной – и с ними согласился Верховный Суд США, сочтя нелегальной открытую попытку города Нью-Хэвен, штат Коннектикут аннулировать повышение белых пожарных ради того, что продвинуть вверх по служебной лестнице больше представителей меньшинств.
Хотя белые в целом по-прежнему чрезмерно представлены в Сенате, СМИ и корпоративном мире, этого точно нельзя сказать о белых рабочих. Между 1999 и 2008 годом только 13 из 783 конгрессменов провели больше четверти своей взрослой жизни в рабочих. Как писал политолог Ник Карнс: «…хотя женщины и расовые меньшинства всё ещё недопредставлены к концу двадцатого века, их приобретения в послевоенный период резко контрастируют с постоянной недопредставленностью рабочих, которые за последние сто лет составляют от 50 до 60% нации, но которые дали только 2% или меньше законодателей в каждом конгрессе не протяжении этого периода».
Следствием всего этого является то, что у белых рабочих самый низкий уровень вертикальной социальной мобильности в стране. Неудивительно, что, когда их спрашивают о перспективах их детей, белые проявляются гораздо больше пессимизма, чем чёрные или латиноамериканцы. Только 24% белых верит в то, что их дети будут жить лучше их, в сравнении с 49% чёрных и 62% латиноамериканцев.
Помимо экономических тревог, многие белые также остро чувствуют своё тревожное положение в сфере культуры. Культурные войны в Америке есть не что иное как борьба за право определять нашу национальную идентичность – и это жёстокая схватка, тесно связанная с расой. Когда Бейонсе выступала на Суперкубке 2016 года под эмблемой «Чёрные Жизни Важны» (BLM), половина страны обожествила её, а другая половина обвинила в том, что она «устраивает развлечение для убийц полицейских». В 2017 году вопрос, о том должен ли уйти Оскар за лучший фильм «Ла-ла-ленду» (мюзиклу, который некоторые критиковали за «беление» джаза) или «Лунному свету», казалось, имёл под собой серьёзную [политическую] подоплёку – так же, как и ляпсус, когда поначалу, по ошибке, Оскар был вручён «Ла-ла-ленду». Белые герои-мужчины, вроде Джона Уэйна, уступили место бестолковым белым мужчинам, которые даже не понимали, насколько они расисты, и это стало телевизионной рутиной (как в Saturday Night Live). Сегодня для десятков миллионов белых американцев мейнстримная популярная культура демонстрирует нехристианскую, прославляющую меньшинства ЛГБТ-Америку, которую они не хотят и не могут признавать своей страной – Америку, которая, кажется, исключает их [из политической жизни] и обращается с ними как с врагами.
И всё это бурлило под поверхностью до президентских выборов 2016 года. Как сказал Вэн Джонс в ночь выборов, частично победа Трампа является «белой реакцией».
Под угрозой в Америке
Скажем очевидное – белые не единственная группа в США, чувствующая себя под угрозой. Конечно, для многих меньшинств сама идея, что белые могут чувствовать себя под угрозой, является возмутительной и лицемерной. Исходным условием существования всего движения «Чёрные жизни важны» является
