Гражданам и правителям Запада легко отогнать от себя опасения, связанные с угрозой, исходящей от того или иного арабского государства. Ведь, в конце концов, население большинства арабских стран (за исключением Египта) не слишком велико, их военный потенциал сомнителен, и расположены они вдали от благополучных западных демократий. Однако подобная недооценка основана на ошибочных соображениях.
Реальная угроза всему миру – Саддам Хусейн
Когда Запад позволил Ливии (всего 4 миллиона жителей) использовать средства, находящиеся в распоряжении современного независимого государства, для реализации бредовых доктрин Муамара Каддафи, по всему миру прокатилась волна ливийского террора. Когда более крупная арабская страна, Ирак (17 миллионов жителей), начала лихорадочно вооружаться, Запад предстал перед лицом еще более серьезной опасности.
Кстати, Ирак, находящийся под властью Саддама Хусейна, и сегодня еще является источником угрозы, знакомой ранее разве что читателям фантастических детективов: террористическое государство, во главе которого стоит лидер, желающий сменить динамит на ядерные бомбы. Если Саддам сумеет получить в свое распоряжение ядерное оружие, то это будет первым случаем в истории, когда страшный разрушительный потенциал окажется во власти одного человека. Иракский лидер будет свободен от сдерживающего влияния научных, военных и политических кругов, определяющих ядерную политику в нормальных странах. Угроза безопасности человечества приобретет в этом случае небывалый характер, и то же самое произойдет, если ядерное оружие попадет в распоряжение сирийского режима. Самой страшной угрозе, связанной с ядерными амбициями исламского Ирана, я намерен уделить особое внимание на следующих страницах.
На протяжении 80-х годов Израиль неоднократно предупреждал западные правительства о растущей угрозе со стороны Ирака. Эти предупреждения остались без внимания, и Запад попал в ловушку, расставленную арабской пропагандой: почти все демократические правительства согласились с тем, что источником нестабильности на Ближнем Востоке является арабо-израильский конфликт и палестинская проблема. Стоит лишь решить эту проблему, вынудив Израиль на соответствующие уступки, и безопасность в регионе будет восстановлена. До такой степени распространенным было представление о центральном месте палестинской проблемы, что на протяжении целого десятилетия, с 1980-го по 1990 год, Ираку были обеспечены беспрепятственные условия для чудовищного наращивания стратегического арсенала.
В 1981 году израильские ВВС уничтожили иракский реактор, подготовленный к производству ядерного оружия. Международное сообщество, включая Соединенные Штаты, единодушно осудило эту акцию. Ни одно государство до сих пор не принесло Израилю своих извинений по этому поводу, ни одна нация не взяла назад опрометчивых слов осуждения – не говоря уже о том, что никто не поблагодарил ЦАХАЛ, спасший человечество от иракской ядерной угрозы. Даже после войны в Персидском заливе мировое сообщество не хочет понять того, что понял Лоуренс Аравийский в 1928 году: большинство арабских режимов это "диктатуры, скрепленные кровавым клеем". Арабский мир поныне находится во власти экстремистских политических группировок, и только внешняя сила может обуздать диктаторов и террористов Ближнего Востока, охотно использующих современные государственные структуры для проведения в жизнь своих панарабистских и фундаменталистских замыслов.
Адекватное представление о политических реалиях Ближнего Востока было затуманено арабской пропагандой, неустанно повторявшей одну и ту же формулу о центральном месте палестинской проблемы в качестве главного фактора региональной нестабильности. К 1990 году, спустя почти четверть века после Шестидневной войны, эта формула стала общепризнанной и чуть ли не самоочевидной "истиной". И тогда Саддам Хусейн захватил Кувейт. Это вторжение заставило арабских лидеров произвести экстренную переоценку своих позиций. Разумеется, они не хотели, чтобы Запад открыл для себя правду о действительных причинах нестабильности на Ближнем Востоке, чтобы он заглянул во "внутренние проблемы арабской семьи". Но, с другой стороны, арабские лидеры не могли теперь игнорировать угрозу, исходящую со стороны Саддама Хусейна. Возникла необходимость в стремительной импровизации новых концепций.
Когда Саддам Хусейн осознал, что против него выступает коалиция при участии арабских государств, он попытался спасти свою репутацию, представив вторжение в Кувейт как часть арабо-израильского конфликта. Саддам заговорил о палестинской проблеме. Вторжение в Кувейт, утверждал он, это удар по Западу и его арабским лакеям; первый шаг к созданию мощного арабского государства, способного освободить Иерусалим. Свою демагогию он подкрепил заявлением о том, что Ирак будет готов к уступкам в Кувейте только после того, как Израиль отступит с "оккупированных палестинских земель".
Арабские страны, выступившие против Ирака, оказались в крайне неловком положении: они вынуждены были опровергать собственные прежние доводы, согласно которым палестинская проблема является главной причиной нестабильности на Ближнем Востоке. "Нет, – говорили теперь представители Сирии, Египта и Саудовской Аравии, – иракское вторжение в Кувейт не имеет ни малейшего касательства к палестинском проблеме". Увы, арабским лидерам пришлось отказаться от все объясняющей формулы, столь успешно внедренной ими в обиход мирового сообщества.
Президент Египта Хусни Мубарак с прискорбием заявил:
"Если мы захотим увязать вместе две эти проблемы, то мы не решим ни одну из них"[218].
С такой же оценкой выступил посол Кувейта в Вашингтоне:
"Мы не видим какой-либо связи между двумя этими кризисами… Глубоко ошибается тот, кто полагает, что захватив Кувейт и совершая кровавую расправу над его жителями, Саддам Хусейн проявляет заботу об интересах палестинского народа или ливанцев"[219].
Вынужденные признания арабских лидеров привели к тому, что правда о конфликте на Ближнем Востоке выявилась, хоть и не надолго, во всей своей незамутненной очевидности. Это нанесло огромный ущерб пропагандистским усилиям арабов, утверждавшим и утверждающим, что решение палестинской проблемы является ключом к установлению мира и стабильности в регионе. Впервые за несколько десятилетий Запад осознал, что арабский мир раздирают острейшие внутренние противоречия. После войны в Персидском заливе стало трудно игнорировать многочисленные внутриарабские конфликты, приводящие периодически к кровавым международным потрясениям. Однако священная корова "палестинской проблемы" так и не испустила дух под ножом Саддама Хусейна. Публично опровергнутая формула снова вернулась в политический лексикон, чтобы путем сложнейшей словесной эквилибристики объяснить, почему же все-таки "израильская оккупация" является причиной всех конфликтов на Ближнем Востоке. По прошествии некоторого времени память об иракском вторжении в Кувейт стерлась, и арабские пропагандисты вернулись к привычным рассуждениям о том, что только решение палестинской проблемы способно привести бурлящий регион к вожделенной стабильности. Густой туман лжи снова покрывает политическую ситуацию на Ближнем Востоке. Для того, чтобы осознать опасные последствия этого положения, необходимо вспомнить о некоторых событиях, предшествовавших войне в Персидском заливе.
В мае 1990 года мне довелось посетить Соединенные Штаты с официальным визитом. На протяжении всего пребывания в США меня буквально осаждали американские еврейские деятели, верные союзники Израиля: их беспокоила конфликтная ситуация, сложившаяся вокруг приюта св. Иоанна в Восточном Иерусалиме. Здание этого приюта, расположенное возле христианского монастыря в Старом городе, было снято в аренду иерусалимской йешивой и превращено в общежитие для студентов. Церковь выразила протест против этого, и возникший скандал сыграл на руку врагам Израиля. Наши друзья в Америке были вынуждены отражать острые нападки как некоторых церковных деятелей, так и арабских политиков.
Группа руководителей Ассоциации президентов американских еврейских организаций обратилась ко мне с вопросом: "Каким образом израильское правительство могло допустить такой досадный просчет? Как можно было дать вспыхнуть этому скандалу?" У власти в Израиле стояло тогда правительство Ликуда, и от меня ждали исчерпывающих объяснений.
– Вы правы, – ответил я. – Сейчас это для нас действительно большая проблема. Но пройдет неделя, и от этой проблемы не останется и следа. К сожалению, у нас есть другая проблема, гораздо более значительная, и она сама собой никуда не исчезнет.
