Граница, проходившая ранее в 16 км от моря, отодвинулась на 50 км к востоку – до реки Иордан. Синай превратился в огромную буферную зону, отделяющую Израиль от Египта; кроме того, нефтяные залежи полуострова обеспечили большую часть израильских потребностей в топливе. На Голанских высотах ситуация изменилась кардинальным образом: теперь израильтяне взирали на сирийские позиции сверху вниз.
Накануне Шестидневной войны арабы в последний раз единодушно завили о своей истинной цели – уничтожении Израиля. Они, конечно, не ожидали, что Израиль решится нанести столь мощный превентивный удар. В первые три часа войны израильские ВВС разбомбили египетские аэродромы; египетская военная авиация – костяк общеарабской воздушной мощи – была уничтожена. В тот же день Израиль уничтожил ВВС Сирии и Иордании уже после того, как вооруженные силы этих государств начали боевые действия. Израильские бронетанковые войска обеспечили себе полную свободу наземного маневра при надежном прикрытии с воздуха. Эта комбинация сокрушительна во всякой войне, но особенно при ведении боевых действий в пустыне. В свою следующую войну Израиль уже не располагал столь значительным преимуществом.
Израильские войска на сирийской и иорданской границах не открывали огня до тех пор, пока противник не атаковал их. 5 июня сирийские ВВС подвергли бомбардировке израильский военный аэродром в районе Мегидо, а также другие объекты в Хайфе и Тверии. Сирийская артиллерия, расположенная на Голанских высотах, приступила к интенсивному обстрелу израильских позиций. На иорданском фронте боевые действия начались после того, как Иордания осуществила очень мощный артобстрел израильских объектов вдоль всей линии границы[228].
Так что мой собеседник из британского МИДа был не совсем прав, утверждая, что Шестидневная война была начата Израилем. Можно говорить о том, что Израиль начал боевые действия против Египта, но эта страна фактически объявила Израилю войну, перекрыв Тиранские проливы. Поставленный перед выбором – устранить военную угрозу или быть сброшенным в море Израиль предпочел остаться в живых. Решившись нанести превентивный удар противнику, еврейское государство избежало печальной участи, уготованной ему арабами.
Настроение тех дней передает анекдот, который рассказывали друг другу израильские солдаты в томительный период предвоенного ожидания. Йони привел его в письме, написанном в садах Рамле 27 мая 1967 года, за неделю до начала войны: "Мы сидим и ждем. Чего ждем? Это как в анекдоте: англичанин, американец и израильтянин были захвачены племенем каннибалов. Когда их уже собирались бросить в котел, каждому из них разрешили высказать последнее желание. Англичанин попросил виски и трубку – ему их дали. Американец попросил бифштекс и получил его. Израильтянин же попросил вождя племени: дать ему хороший пинок в зад. Вождь отказался, но после долгих уговоров он согласился исполнить последнюю волю обреченного. Получив пинок, израильтянин извлек откуда-то пистолет и перестрелял всех каннибалов. Американец и англичанин спросили его: "Если все это время у тебя был пистолет, то почему ты не убил их раньше?" "Вы с ума сошли! – отвечал израильтянин. Ведь ООН объявила бы меня агрессором"[229].
Увы, ООН и большинство стран мира повели себя в полном соответствии с опасениями незадачливого израильтянина из армейского анекдота. Объединенные Нации осудили Израиль за его отказ свариться в арабском котле. Это произошло не сразу: сначала Совет Безопасности, где США пользуются правом вето, принимал относительно сбалансированные резолюции, призывающие участников конфликта к мирным переговорам. Но совсем иная ситуация сложилась на Генеральной Ассамблее ООН, где опозоренные поражением арабские страны могли дать волю своей бессильной злобе.
У Советского Союза и его сателлитов были собственные причины для нападок на Израиль. И поскольку Израиль "вторгся в Африку" (Синайский полуостров), у арабов появилась возможность объявить его не просто агрессором, а неоколониальной империалистической державой.
***
Почти все страны советского блока и Третьего мира разорвали дипломатические отношения с Израилем и осудили его как новоявленного агрессора. Китай охарактеризовал происшедшее следующим образом:
"Еще одно ужасающее преступление против арабского народа, совершенное американским империализмом через его послушное орудие – Израиль; грубая провокация против народов Азии, Африки и всего прочего мира"[230].
Пакистан утверждал, что это была "гнусная и неприкрытая агрессия… против территориальной целостности Объединенной Арабской Республики и выступивших на ее стороне арабских государств… Израиль – незаконнорожденное чадо империализма, появившееся на свет благодаря обману и насилию"[231]. В Болгарии почувствовали, что "агрессивные авантюры Израиля вызывают отвращение и тревогу мирового общественного мнения"[232]. А Москва, которая спровоцировала войну 1967 года, предоставив арабам заведомо ложную разведывательную информацию, лицемерно вещала миру:
"Ввиду продолжающейся израильской агрессии против арабских государств и грубого попрания Израилем резолюций Совета Безопасности, советское правительство решило разорвать дипломатические отношения с этой страной"[233].
Такая реакция международного сообщества на оборонительную акцию Израиля уже сама по себе явилась крупным успехом арабской пропаганды. Однако арабы поняли, что им не обойтись громогласными декларациями стран советского блока и Третьего мира. Опомнившись от первоначального шока, арабские лидеры решили подвергнуть пересмотру свою тактику борьбы с Израилем. Стратегически важные территории были утрачены, и теперь нельзя было надеяться на достижение легкой военной победы над еврейским государством; поэтому прежде всего следовало вернуть Израиль к уязвимым границам, существовавшим накануне Шестидневной войны. Для достижения этой цели было необходимо организовать невыносимое политическое давление на Израиль, а такое давление могло исходить только со стороны Запада. Таким образом, перед арабами встала новая задача: снискать поддержку западного общественного мнения.
“Новый подход” арабов: Израиль – агрессор! (превращение следствия в причину)
Завоевать симпатии западной общественности можно было лишь с помощью длительной, изощренной и всеохватывающей пропагандистской кампании. Арабская пропаганда могла рассчитывать на успех только в том случае, если ее тезисы будут соответствовать ценностям Запада. Для этого следовало скрыть истинную суть арабо-израильского конфликта, представив его в самом благоприятном для арабов свете.
Прежде всего, арабы должны были отказаться от тех формулировок, которые были приняты в их пропаганде до Шестидневной войны. Рассуждения о необходимости "сбросить Израиль в море" не могли оказать желаемого воздействия на общественное мнение Запада.
Арабам следовало найти новые доводы для оправдания своей беспредельной ненависти к Израилю – одним из них стало осуждение "израильской агрессии". Что могло лучше подтвердить агрессивный характер войны 1967 года, нежели тот очевидный факт, что ее результатом стало увеличение территории Израиля?
Земли, служившие плацдармом арабской агрессии против Израиля и утраченные арабами в ходе развязанной ими агрессивной войны, стали символом "израильского экспансионизма". Следствие Шестидневной войны было представлено в виде ее причины.
Арабские лидеры потребовали, чтобы утраченные территории были им немедленно возвращены. По меньшей мере, странно, что им удалось убедить столь многих людей в справедливости этого требования. Никогда ранее государства, потерявшие часть своей территории в развязанных ими же захватнических войнах, не могли так быстро представить себя невинными жертвами агрессии. После Второй мировой войны такого не могли себе позволить ни Германия, ни Япония, ни Италия. Невозможно отыскать прецедент попытки разгромленного агрессора выступать с какими бы то ни было требованиями, тем более – с требованиями о возвращении территорий, служивших плацдармом агрессии.
Широкая международная поддержка арабского требования о возвращении Иудеи, Самарии и Газы основывалась на Хартии ООН, содержащей принцип недопустимости насильственного присвоения чужой территории[234]. Однако есть немалая доля лицемерия в том, что на этот принцип благочестиво ссылаются государства, которые совсем недавно осуществляли обширные территориальные захваты. Когда речь заходит об их собственных интересах, эти государства не спешат каяться в былых своих прегрешениях. И если возникает необходимость, они без колебаний применяют силу для того, чтобы удержать завоеванные и аннексированные ими территории.
