Читаем без скачивания Выжжено - Андреас Эшбах

– Когда надо ехать?

Облегчение Саида можно было потрогать руками.

– Самолёт завтра днём.

Как раз в этот момент кондиционер в джипе отключился и возвратилась тишина. Слышалось лишь потрескивание остывающего мотора.

– Я сделаю это ради твоего сына, – сказал Абу Джабр.

Глава 14

Блок некоторое время раздумывал, нахмурив брови, и наконец сказал:

– Ну хорошо.

После этого они покинули конгресс – немедленно и ни с кем не прощаясь – и отправились в Нью-Йорк.

– Почему именно в Нью-Йорк? – уже сидя в машине, спросил Блок с вновь проснувшимся недоверием.

«Он ещё не смирился», – отметил Маркус и начал объяснять. Повёл разговор. Речь отдела продаж на языке сбыта – из категории «уболтать клиента вусмерть». Он проговорил всю Индиану. Пока Карла Вальтера Блока не сморила усталость из-за перелёта и смены часового пояса.

Когда стемнело, сонливость одолела и Маркуса. После Толедо они решили, что на сегодня хватит, и остановились в маленьком мотеле, выдержанном в ярко-жёлтом и кактусово-зелёном тонах. Только фиолетовое в цветочек постельное бельё в комнате Маркуса никак не хотело сочетаться с этой гаммой.

После ужина – мексиканская кухня, тортиллы, энчилады и сносное пиво – они ещё немного посидели в пустоватом и не особенно уютном баре, поглядели на машины, проносящиеся мимо, и Маркус чувствовал, как по его жилам разливается приятная тяжесть. Но тут Блок неожиданно сказал:

– Нам надо записать всё, что мы тут зашнапсили.

– Зашнапсили? – Маркус устало задумался о смысле этого нового слова.

– Так у нас говорят, когда о чём-нибудь условятся. Придут к согласию. – Блок похлопал ладонью по столу. – Всегда лучше, если на руках есть что-то письменное.

– Да. Конечно. Мы это сделаем в Нью-Йорке при помощи адвоката.

– Мне было бы лучше сейчас. Мы можем написать это и от руки. Лишь бы что-то было написано.

Маркус преодолел тяжесть.

– О'кей. Нет проблем. – Он встал. – Пойду спрошу насчёт бумаги и ручки.

Похожий на медведя, явно скучающий бармен перестал полировать стаканы, когда Маркус направился к стойке, и, казалось, был разочарован тем, что от него хотели.

– Найдём, – буркнул он и достал из-под стойки шариковую ручку с кактусами и несколько листов жёлтой писчей бумаги.

Маркус невольно осклабился, глянув на Блока. Бумага была покрыта логотипами заводов, где гнали шнапс.

– Ну, что вы на это скажете? – спросил он, положив бумагу перед Блоком. – Идеально, чтобы закрепить то, что зашнапсили, а?

Блок был искренне озадачен.

– Как вы это устроили?

– Вы нашли партнёра, какого надо, – обронил Маркус, сел и начал писать:

«Настоящий договор, имеющий силу также и для возможных правонаследников, заключён сегодня между Карлом Вальтером Блоком и Маркусом Вестерманном…»

– Я думал, вас зовут Марк, – сказал Блок.

Маркус кашлянул.

– Вы же знаете, американцы плохо воспринимают чужие имена на слух. Вместо «Мерсе́дес» они говорят «Мёрседис», вместо «Порше́» говорят «Порш» и так далее…

– Но Маркус – это, на сей раз, ваше настоящее имя?

– Да.

Блок достал из куртки свой паспорт и раскрыл его.

– Запишите ещё дату и место рождения – мои, а потом ваши.

Пришлось Маркусу сбегать и за своим паспортом, чтобы Блок был доволен. Всё остальное пошло уже проще, поскольку основную часть они обсудили еще по дороге. Они договорились открыть совместную фирму под названием «Block Explorations», при этом Блок был назначен техническим, а Маркус финансовым директором. Разделение долей – в соответствии с предложением, высказанным Блоком с категорической решительностью, – было следующим: три четверти принадлежали Блоку и одна четверть – Маркусу. Маркус испытал безграничное облегчение, записывая это: он-то по дороге боролся с собой, стоит ли ему осмелиться запросить для себя хотя бы десять процентов.

Затем Блок настоял на пункте, что Маркус берется обеспечить необходимый стартовый капитал в течение месяца, в противном случае договор считается недействительным.

– Никаких проблем, – улыбнулся Маркус. – Даже месяца не понадобится.

– Тогда мы можем так и записать, – ответил Блок, однако по его лицу было видно, как он боится, что его снова обманут.

– Конечно, – согласился Маркус. – Конечно, так и запишем.

Этого человека можно было брать мягкими бархатными рукавицами.

Когда на другое утро они поехали дальше, Блок продолжал демонстрировать мрачный скептицизм. Как, мол, Маркус собирается все это проделать? – то и дело спрашивал он. Ведь это же вопрос не пары тысяч, на такую фирму потребуются миллионы.

– Я не могу себе представить, где вы сможете их раздобыть, – рычал Блок, нахохлившись на своём сиденье и вцепившись в потёртую кожаную папку на коленях. – При всём желании не могу представить. С этим всегда одно и то же. Мне всё время что-то обещают. Как с этим идиотским конгрессом. Сколько можно оставаться таким легковерным?

Когда они добрались до Кливленда, Блок потребовал, чтобы Маркус заехал в город: Карлу там нужно было кое-что сделать.

– В Кливленде? – У Маркуса не было желания покидать автостраду; до Нью-Йорка было ещё далеко, и ему не хотелось терять время.

Голос Блока посуровел.

– Вы должны немножко считаться со мной, если хотите, чтобы я в этом участвовал.

Бархатные рукавицы! – напомнил себе Маркус и ответил:

– Хорошо, хорошо, заедем.

Беспощадный Блок потребовал довезти его до центра города и высадить там у Tourist Office.

– Вы будете ждать меня здесь? – удостоверился он, выходя из машины и зажав под мышкой свою папку. С озера Эри дул холодный ветер, но ему это, казалось, не причиняло неудобств.

Маркус кивнул.

– Я не сдвинусь с места, даже если вы задержитесь там на целый день.

– Хорошо, – сказал Блок.

Маркус смотрел, как он входил в Tourist Office, видел сквозь стеклянную дверь, как он разговаривал с женщиной, которая вначале отрицательно качала головой, однако потом, когда Блок настоял на своём, взялась за телефонную трубку и сделала несколько звонков.

В конце концов он вернулся назад, держа в руке маленькую схему города Кливленда.

– Теперь я знаю, куда надо ехать, – пояснил он, вполне довольный собой, но ничего не объяснил, а стал указывать Маркусу, как туда добраться. – Ещё мне нужно бы немного денег, – сказал он, когда они уже припарковались. – Не могли бы вы мне одолжить долларов двести?

Маркусу уже пришлось заплатить за мотель, поскольку Блок покинул Европу всего лишь с двадцатью долларами в кармане, но он уже смирился с тем, что австриец так и так будет висеть у него на шее. Двести долларов наличными у него нашлось, и Блок взял их с лаконичным «спасибо».

– Придётся немного подождать, – добавил он.

– Понял. Но имейте в виду, что до Нью-Йорка нам ехать ещё минимум девять часов.

Блок изумлённо поднял на него глаза.

– Девять часов? А что, туда нет автострады?

– Мы и поедем по автостраде. – Как видно, даже много повидавший Карл Вальтер Блок имел неверные представления о расстояниях в США.

– Хорошо. Я буду иметь в виду.

Он ушёл и действительно отсутствовал долго. Маркус обыскал весь радиодиапазон, потом разминал ноги, пока не замёрз, и снова влез в машину, когда мимо проходила группа подростков-шалопаев. Потом наконец показался Блок, прижимая к себе кожаную папку, и они смогли тронуться в путь.

Силы Маркуса были уже на исходе, когда поздно вечером они добрались до Нью-Джерси и нашли на окраине города отель с более-менее сносными ценами. Блок ворчал, что это какая-то развалюха, и тут же снова закомплексовал:

– С одной стороны, вы говорите, что раздобудете миллионы, а с другой – у вас нет денег заплатить за нормальный отель? Как одно с другим согласуется?

– Деньги у меня есть, – ответил Маркус, у которого ныло в затылке и стучало в висках, – только по большей части они ещё в Германии. В банке. Их надо ещё перевести. Это потребует времени и кое-каких затрат – и начать эти операции я смогу самое раннее завтра.

Блок поморщился.

– Да. Такие вещи и мне приходилось использовать в качестве отговорки.

– Давайте-ка пойдём спать, – попросил Маркус. – Утро вечера мудренее. Завтра достаточно будет сделать несколько звонков, и дело сдвинется с мёртвой точки.

– Интересно будет посмотреть, – буркнул Блок.

На следующее утро австриец не оставлял его ни на минуту, настаивая на своём присутствии во время этих «нескольких звонков». Так и сидел с подозрительным взглядом стервятника на краю неприбранной постели Маркуса, когда тот звонил в «Lakeside & Rowe», в головной нью-йоркский офис, прося назначить ему время важной деловой встречи с мистером Роу.