Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

Пока ничего не мешало их культу удовольствий, они могли принять кого угодно. Они были Нэвир, которые были близки его собственному сердцу. Они приняли его по той же самой причине, по которой отвергли его стоического отца. Они приняли его по той же причине, по которой отец презирал его.

Когда носилки остановились перед алтарём, Морфрэн медленно спустился по ступеням, чтобы оказаться рядом с отцом. Хранители святыни переводили взгляды с распростёртого, с широко открытыми глазами, тела Айдена на Морфрэна, а затем на ясновидца, чьё морщинистое и старое лицо не выдавало никаких эмоций. Обменявшись друг с другом испуганными взглядами, хранители святыне не знали, что следует предпринять. Путевой камень живой дамашир никогда не следовало забирать у её тела. Это было чудовищно. Это был тот род поступков, о которых снова и снова рассказывали в ужасных сказках о тёмных. Это была своего рода пытка, которую жаждут демоны варпа в качестве подношения или жертвы. Хранители святыни не могли даже думать о возможности такого деяния и вероятности помещения души живого эльдара, которая вынесла такие ужасающие мучения, внутрь Флюир-герна, сама мысль об этом наполняла их ужасом. Они не могли даже осознать, как это могло бы повлиять, или какого рода ужасы будут выпущены на свободу в бассейне душ Каэлора.

Уходите. — Мощные, недвусмысленные мысли пронеслись над хранителями святыни от возвышения, исходящие от одетой в красное платье провидицы Ютран, когда она спускалась вниз по ступеням, чтобы присоединиться к Морфрэну, который стоял рядом с застывшим в ужасе лицом Айдена.

Казалось, хранители святыни примёрзли к месту, где стояли, словно поражённые страхом и не в силах поверить в происходящее.

Вон! — Приказ Синнии подхлестнул их разумы и заставил двигаться, отталкивая их назад вглубь святыни. Мгновение они колебались, неуверенные в том, должны ли они выполнять приказ провидицы Ютран в присутствии ясновидца, умирающего Жогана и его сына. Затем они быстро поклонились с большим облегчением, когда поняли, что будут избавлены от этой сцены, и поспешили обратно по проходу наружу на площадь, двигаясь с поспешностью злоумышленников, покидающих место преступления.

Когда хранители святыни исчезли, Морфрэн оглянулся на Синнию и усмехнулся. Он глянул назад поверх своего плеча на статную фигуру Селиддона, который остался стоять перед алтарём, и опять усмехнулся.

Повернувшись снова к лежащему телу своего отца, Морфрэн поднял взгляд и уставился в глаза ясновидца, широкая усмешка всё ещё прорезала его лицо. Ахирн ничего не ответил, понимая, что ничего уже нельзя было сделать. Он просто опустил глаза на лицо своего Жогана, который беспомощно лежал между ними.

Очень медленно Морфрэн наклонил своё тело так, чтобы его лицо стало вровень с Айденом, а их взгляды были направлены прямо друг на друга. В то же самое время он протянул руку под складками плаща, которым был укрыто тело Айдена, чтобы скрыть ужасные раны, нанесённые Пауком Варпа. Он прикоснулся к сияющему, отполированному драгоценному путевому камню, прикреплённому к цепочке, висящей на шее Айдена. Он был всё ещё тёплым наощупь, словно излучал жизнь. Когда пальцы сомкнулись вокруг камня, он увидел, как глаза его отца ярко вспыхнули в ужасе и тревоге.

Его зрачки шевельнулись, словно он боролся с собственной неподвижностью изо всех сил, пытаясь вложить последнее усилие в движение руки или ноги, которое могло бы предотвратить ужасное действо. Его губы едва заметно дрогнули, но у старого воина уже не было достаточно сил, чтобы вымолвить хоть слово. После длинной жизни славных сражений и власти, в свой последний момент Айден был абсолютно беспомощен перед потакающим своей злобе его собственным сыном.

Собрав всю гордость, чтобы с достоинством встретить свой последний миг, Айден признал, что это был конец. В его глаза проступила неистребимая гордость, ненависть и злоба, но когда пальцы Морфрэна плотнее сомкнулись на камне души, даже сильная воля Айдена была сломлена ужасом.

На мгновение его глаза вспыхнули, а затем внезапно их заволокла тьма, словно свет его жизни был высосан в пустоту. В то же самое время Морфрэн вытащил свою руку, сжатую вокруг слабо светящегося и лоснящегося кровью путевого камня Айдена. Он снял его с тела отца и разжал кулак, чтобы другие могли видеть то, что он сделал, а затем повернулся и бросился вверх по ступеням к Четырёхгранному алтарю.

Без церемоний, в волнении с недостойной поспешностью он вставил путевой камень в небольшую выемку сбоку алтаря. В течение мгновения ничего не происходило, и Морфрэн оглянулся на Синнию в растерянном недовольстве, написанном на его лице. Отсвет обвинения вспыхнул в его глазах, словно бы ей ставилось в вину неисполнение обещания.

Когда он отвёл взгляд, искры ша‘эйль дугой вспыхнули внутри материала алтаря, словно началась некая реакция. Тонкие лучи света сияли на полу святыни, пронизывая стены, а затем вместе устремились обратно в середину потолка, словно собираясь в озеро. Спустя мгновение это озеро начало изливаться вниз с потолка шипящей, жидкой струёй энергии варпа, погружаясь вниз в середине прохода.

Нэвир, ясновидец и Морфрэн оглядывали сияющее и блестящее внутреннее помещение святыни с потрясённым изумлением. Они увидели, что древняя конструкция здания в самом сердце Каэлора была не в состоянии выдержать интенсивности вырвавшейся энергии. Словно сам Флюир-герн восстал против насилия, совершённого над ним, как если бы внезапно пришли в ярость сотни тысяч ушедших древних душ. Святыня сияла, как сверкающий маяк в варпе, привлекая жаждущие и похотливые силы и демонов, которые, почуяв пищу, устремились к ней из вихря снаружи, заставляя материальные пределы сотрясаться и дрожать. Внезапно даркнис в Сентриуме был разорван на части, когда завитки пурпурного огня варпа ринулись сквозь структуру искусственного мира. Эльдары на всём Каэлоре замерли, застигнутые ошеломляющим и неожиданным испугом.

Пока четверо эльдар в святыне поворачивались кругом и с трепетом вглядывались в происходящее, Четырёхгранный алтарь, казалось, раскалывался изнутри, как если бы невероятное давление света старалось вырваться из его древней и стойкой конструкции. Сверхъестественное и нереальное давление невидимых измерений внезапно резко увеличилось, взрывая алтарь фонтаном пропитанных ша‘эйль осколков, которые дождём рассыпались по всей святыне, как огонь с небес.

Глава десятая. Революция

СИЛТИ НЕ МОГ ПОВЕРИТЬ тому, что происходило. Он сражался на своём пути от Внешних Пределов и в Проходе Улы, отважно преследуя отступающую армию Тейрту, что заставило бы Бедвира наполниться гордостью. Изрядно поредевшая, но победоносная армия Ансгара готовая захватить Сентриум, остановилась около Врат Ривалина, наполненная могучей силой и имеющая превосходящий боевой дух, всё ещё струившийся в венах каждого воина. Сверкающие сокровища Двора Ясновидца были в пределах их досягаемости, искушая своим блеском и сиянием. Достаточно было лишь одного слова, и Ансгар штурмом бы взял хрустальный домен, возвратил бы ясновидца и потребовал в свою собственность величественное великолепие Сентриума. Наконец они бы могли свершить месть и правосудие. По каким-то причинам, Найс, казалось, не понимал их положения. Он заставил армию остановиться, как сделал это перед сражением у Прохода Улы. Ансгар остановился на самом пороге своей цели, колеблясь в шаге от победы, словно скала на одном камне, прежде чем отколоться от утёса. Несмотря на обиду своего первого разочарования, Силти постепенно убедил себя, что сын Бедвира в тайне узрел проблеск будущего, и знал, что Тейрту выйдут им навстречу, если они останутся на своём месте. Он предполагал, что Найс предпочитает дать решающий бой на открытом пространстве перед великими вратами, чем сражаться в лабиринте и ограниченном пространстве хрустальных улиц этого аристократического сектора. Это было бы повторением его тактики у Периметра Стикслин, где он поджидал глупого командующего Тейрту, когда тот вырвется из прохода и вступит в бой с Ансгаром на открытом пространстве Равнин Фаэрула. Однако прошёл почти день молчания и медитации среди своих товарищей Пауков Варпа, а Найс не подавал каких-либо признаков подготовки к нападению. Даже когда внезапный грохот взрыва энергии варпа необъяснимо и ужасно сотряс структуру искусственного мира, в дребезги разбивая древний свет Сентриума на бессчётные осколки фиолетовой тьмы, Найс даже не пошевелился, чтобы использовать возникший беспорядок, который последовал вслед за этим. Он просто продолжал неподвижно и спокойно сидеть с закрытыми глазами, удерживая армию на грани её готовности и желания умереть.

В течение дня он сидел в безмолвной медитации в пределах видимости Врат Ривалина в центре круга тихо поющих Пауков Варпа. Его яростные серебряные глаза оставались закрытыми и губы двигались в такт, произнося слова ритуальной песни, которая кружилась вокруг него. Воины Аспекта держались отдельно от основных сил Ансгара, но лишь символически. Они оставались в пределах нескольких десятков шагов позади клина.