В течение дня он сидел в безмолвной медитации в пределах видимости Врат Ривалина в центре круга тихо поющих Пауков Варпа. Его яростные серебряные глаза оставались закрытыми и губы двигались в такт, произнося слова ритуальной песни, которая кружилась вокруг него. Воины Аспекта держались отдельно от основных сил Ансгара, но лишь символически. Они оставались в пределах нескольких десятков шагов позади клина.
Внезапно глаза Найса резко открылись. В течение одного момента он обвёл взглядом круг, охватывая взглядом фигуру каждого Воина Аспекта, которые его окружали, передавая им свою силу в память о погибшем экзархе, но высоко над ним, на далёком потолке, все они ощутили другой тип энергии, которая пульсировала в структуре Каэлора. Найс мог видеть, как она потрескивает и сверкает, подобно собирающейся буре.
Что-то вырвалось на свободу.
Тогда Найс поднялся на ноги и с уважением поклонился воинам вокруг него.
Мы должны вернуться в храм. — В его мыслях не было приказа и принуждения, но они не допускали возражений. — Здесь нам больше нечего делать, а доспех экзарха должен быть сохранён должным образом. Храму Пауков Варпа нельзя позволить лежать в руинах.
Воины Аспекта встали, а затем опустились на колени, уперев кулаки в землю в знак уважения и повиновения Призрачному Пауку, находившемуся среди них. После смерти экзарха, Найс был единственным символом их святыни. Его слово было для них законом, и если он сказал, что они должны повернуть назад от Врат Ривалина и возвратиться в лесные зоны Ансгара, значит именно это они и сделают.
Так они и поступили.
К изумлению и ужасу Силти, Найс просто усадил Пауков Варпа обратно в их Соколы и затем ушёл, забрав с собой Адсулату и маленькую Элу. Они просто кивнули и последовали за ним, словно его выбор имел прямой и естественный смысл, или как если вообще не было никакого выбора. Они не сделали попытки убедить Силти присоединиться к ним, и Найс создавал впечатление, что Силти должен остаться перед Вратами Ривалина, чтобы охранять путь и препятствовать Тейрту преследовать их, когда они вернуться домой во Внешние Пределы. Казалось, у Найса не было никаких намерений захватить этот сверкающий трофей, лишь только убедиться, что Тейрту не смогут больше причинить бед эльдарам Каэлора.
Когда Силти наблюдал, как контингент Пауков Варпа исчезает вдали широкого Бульвара Кольдо — легендарного и обширного сквозного пути, который вёл из центра цивилизации в отсталые области стикс-тан, он в тревоге покачал головой. Он не мог поверить, что так долго скрывавшиеся воины Ансгара появились из глубин лесных зон, чтобы сражаться за его кузена только потому, что он был сыном Бедвира. Посмотрите теперь на этого наследника, убегающего прочь от сражения, которое бы определило ход истории в веках. Он бы не ушёл. Он бы доказал Стражам Ансгара и всему Каэлору, что был законным патриархом этого великого дома. Он показал бы им, что Хукулин был прав, безоговорочно приняв его лидерство, но бросил вызов притязаниям Найса. Безжалостный способ, которым Найс расправился с благородным старым воином, бросившим ему вызов, должен был стать достаточным основанием для всех эльдар Ансгара, чтобы осудить его ценности, и всё же они покинули леса, чтобы следовать за ним.
Теперь так называемый Призрачный Паук бежал с поля битвы. Его вкус к крови и смерти уменьшился, и объятия Каина отпустили его. Вместо него был Силти, который стоял перед Вратами Ривалина во главе армии Ансгара. Это был Силти, который держал судьбу Сентриума в своих руках. Это был Силти, который слышал в своём разуме соблазнительный шёпот, зовущий его в сверкающий, хрустальный придворный сектор. Хотя он не мог определить источник искушения и сладострастных голосов, он находил их почти непреодолимыми. Они говорили с чем-то глубоко внутри его дамашир, подталкивая его к черте, которая была неотъемлемой частью его сущности, и выходила за пределы рационального контроля.
Силти знал слово Каина, и это слово было — война.
Когда Силти и Найс противостояли друг другу в бою на арене Храма Паука, победа досталась Силти, не Найсу. Таким образом, когда Найс уходил назад в проклятые, грязные и угнетённые области стикс-тан, оставляя Силти в блестящем славой изысканном сердце Каэлора, вещи просто вставали на свои места.
Силти отвернулся от уменьшающегося строя Пауков Варпа, когда они приблизились к далёкому горизонту, и уставился на великолепие Врат Ривалина, словно только что проснулся. Большие полосы энергии варпа образовывали дугу от потолка до пола и потрескивали под его ногами, словно подчёркивая драматичность момента. В самой атмосфере Сентриума что-то изменилось. У Силти было такое чувство, будто бы баланс сил сместился.
Как кто-либо из эльдар мог стоять так близко к такой славе и не испытывать справедливое желание захватить всё это в свои руки? Повернуть назад означало бы отринуть неотъемлемую часть своей натуры.
Он чувствовал взгляды Стражей Ансгара, сверлящие его спину. Они задавались вопросом, что он собирался делать. По рядам прошла волна ожидания, словно воины дома ждали, что он развернётся и поведёт армию обратно в Ансгар, направляясь по стопам Найса. Он чувствовал ожидание этого, словно для них было чем-то невероятным, что он мог бы действовать независимо от своего мистического кузена.
В тот момент он ненавидел Найса. Он понял, что всегда ненавидел его. Все постоянно думали, что его кузен был особенным. Они шептались о пророчестве, которое предсказывало тёмное и великое будущее для маленького ребёнка-слир. Он пугал их, также как и его отвратительная и противоестественная сестра, но всё это было из-за казни его отца. Это было достоянием легенд, но это не означало, что легенды были чем-то большим, чем просто слухами или сказками, выдуманными праздными Нэвир или рунными певцами. Все вокруг устроили такой ажиотаж из вмешательства Владычицы Айони в спасение наследников Ансгара, как будто это уже само по себе было доказательством великой и загадочной судьбы. Но это было не так.
Даже в храме Пауков Варпа, хранители святыни и Воины Аспекта — все относились к Найсу по-иному, чем к нему. Арахниры давали ему особые привилегии и выделяли его похвалой, даже когда Силти делал что-то лучше. Поэтому он был так рад, когда наконец превзошёл Найса в их последнем бою, перед тем как перешёл из разряда учеников и получил полную броню Паука Варпа. Насколько он знал, Найс ещё не прошёл испытания, чтобы стать Воином Аспекта. Он был ещё слишком юн. Как бы он ни изменился, или как бы ему ни удалось убедить остальных в переменах, произошедших с ним, Силти был уверен, что Найс никогда не добьётся победы в равном поединке на арене. Он был всего лишь юным учеником в причудливой, золотой броне.
Формально, Силти всё ещё должен быть патриархом Дома Ансгар, а не этот не по годам развитый и испорченный коротышка. Как характерно, что эльдары Ансгара и Воины Аспекта Пауков Варпа не могли увидеть различий между блеском золотой брони и сутью настоящего боевого духа. Эмоциональные существа легко были обмануты показухой, предпочтя её содержанию. Разве они не видели, что Найс повернул назад в самый решающий момент? Что даже сейчас он направлялся обратно к рассыпавшимся останкам разрушенного храма в опустошённом домене Ансгар вместо того, чтобы потребовать этот блестящий трофей для своего собственного дома.
Сентриум сверкал перед ним, подобно награде, и Силти понял, что это было возможностью показать Ансгару и всему Каэлору, чего он действительно стоил. До того как через несколько часов наступит светлая фаза лайтниса, он поклялся, что будет пировать в роскошном развращённом Дворе Ясновидца, и ясновидец будет лично наливать ему в бокал дымящееся вино Эдрисиан.
Подняв руку, он подал сигнал начинать штурм врат.
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДОМЕН Ансгар было быстрым и без происшествий. Путь был уже очищен во время похода на Сентриум, и эльдары тех областей приветствовали силы Ансгара как освободителей, даже если они и сохраняли некоторые подозрения относительно Пауков Варпа. Таким образом, дорога назад не составила труда. Ряд поселений вдоль пути пытались устроить тёплый приём возвращающимся воинам — им также в детстве рассказывали легенды о Ликосидае, как и эльдарам Ансгара, — но Найс просто проследовал мимо них, словно даже не заметил протянутых рук гостеприимства. Они оставили след смущения и разочарования в сердцах каэлорцев из доменов Эочайн и Роэрн, прежде чем достигли лесов Ансгара.
Когда они вышли из-под деревьев на поляну вокруг некогда гордого храма Пауков Варпа, Соколы замедлили ход, останавливаясь, словно поражённые громом. Храм лежал в руинах, его каменная кладка была рассеяна по всей поляне. Стены развалились, словно взорвавшись изнутри, а шпили упали вниз, образовав груды щебня, которые отмечали их исходное положение.
