творить лютую дичь. Как только в Европе одна за одной стали происходить катастрофы и весть об этом докатилась до Ближнего Востока и Африки, всякого рода гнусь ринулись подливать масла в огонь уже своими собственными силам и без какого бы то ни было понукания со стороны. В общем, Салим и неожиданно присоединившийся к нему в качестве добровольного помощника Амади, сейчас прилагали огромное количество усилий, чтобы остудить пыл и воинствующие настроения своих соседей, решивших, что сейчас самое подходящие время для того, чтобы поквитаться со своими старыми обидчиками оказавшимися в тяжёлом положении, а заодно поживиться за счёт гибнущей Европы.
Так что, даже если бы я решился ещё кого-то втягивать в скорое сражение с патриархом, то выбирать попросту было не из кого. Лишь магистры могли оказаться мне существенную поддержку в предстоящей битве, остальные же мои вассалы и союзники будут лишь бременем, на которое пришлось бы уже мне отвлекаться, а не ждать от них помощи.
Слишком велика пропасть между высшими вампирами и заурядными волшебниками. Кто-то слабее магистра вообще не котировался мною как достойным партнёр в драке с превосходящими силами. А то, что противостоять мне будет немалое число высших во главе с патриархом, сомнений не было.
Как бы я не старался, но пробраться незаметно в домен к патриарху у меня не выйдет. Судя по тем ощущениям и полученным Борджиа впечатлениями от нахождения подле трона своей повелительницы, тварь имеет полную власть над доменом, в котором сумела каким-то образом обосноваться и перетянуть на себя все управляющие нити данной самостоятельной пространственной лакуны, сделав себя полноправной владетельницей. Каким образом это удалось провернуть немёртвой, в душе не… ведаю, но проблем этот факт создаёт мне изрядно.
Каким бы талантливым я не был в маскировке и незаметном проникновении, но избежать внимания владыки домена у меня ну никак не выйдет. Стоит мне только в нём появиться, как Перенелла тут же об этом узнает. А зная её параноидальную осторожность и трусливую натуру, представление о которой составил из имеющейся о ней информации, то ко мне на встречу, в тот же миг, как я появлюсь на горизонте, будут посланы всё находящиеся подле неё высшие. Насколько могу судить о характере патриарха из полученных воспоминаний, то эта сволочь будет до последнего стараться избегать со мной личной встречи, пытаясь устранить чужими руками, то бишь при помощи своих гвардейцев.
«Ну что ж… Именно чего-то подобного я и ожидал от этой твари…»
Мой путь в гнездо патриарха закончился выходом в огромной карстовой пещере, посреди которой находилось небольшое озеро и неприятным, но ожидаемым было то, что я прочувствовал присутствие чужой воли и внимания, которые буквально в последний момент моего выхода с изнанки в домене сумели повлиять на мой маршрут, сместить точку выхода от изначальной, из-за чего я оказался на самой окраине владений патриарха.
Освещения, само собой, здесь не было, отчего приходилось уповать исключительно на астральную сенсорику и чувство пространства, которые оказались очень сильно ограничены. Мне не удалось своим восприятием раскинуться во всю доступную ранее и привычную ширь. Здешняя реальность, сама суть домена, оказывала мне сопротивления, чем в значительной степени затрудняла мои возможности к оперированию энергиями и ограничивала способы воздействия ими на материальный мир. Ощущал себя инородным элементом в чужеродном живом организме, который всеми силами пытался вытолкнуть и исторгнуть из себя раздражитель, то бишь меня.
«Уничтожу, мразь! В клочья порву и сожру!!! Нееет… Не так!.. Я заставлю тебя страдать… Быстрой смерти ты не заслуживаешь!»
Хотелось мне кричать и выплеснуть из себя гнев и ярость, порождённой увиденным в пещере.
Перенелла оказалась намного более коварной и аморальной сукой, нежели я только мог подумать о ней ранее.
В пещере я был не один. Стоило мне оглядеться вокруг, как в центре подземного помещения появилась небольшая область освещённого пространства.
Возле озера резвилось шестеро «детей» и не будь я сам сравним по силам с патриархом кровососов, то вряд ли бы смог распознать в пострелятах выглядящих на возраст от пяти до девяти лет высших вампиров.
Маленькие кровопийцы всем своим видом демонстрировали свою беззаботность и безопасность, прекрасно отыгрывая роль деток играющих в салочки и не знающих никаких забот. Картина была столь сюрреалистичной, что здравомыслящий разумный бы ни за что не поверил в её правдивость.
У меня же от увиденного волосы вставали дыбом, а всё потому, что я прекрасно знал цену, которую пришлось заплатить многим тысячам ни в чём неповинных деток, чтобы данной представление оказалась возможным.
Обратить в вампира можно практически любого человека, но только половозрелого возраста. А вот с детьми такой шанс ничтожно мал, всего какие-то сотые доли процентов на успех. Информацию об этом мне удалось получить из дневника Герпия Злостного, который каким-то образом оказался в архиве знаний Хогвартса и был мне предоставлен для ознакомления библиотекой выручай-комнаты, когда я искал информацию по вампирам. Теперь-то надеюсь понятен мой ужас и ярость, которые я сейчас испытывал?
Если ранее, я просто хотел как можно быстрее решить вопрос с вампирами, то теперь мне этого уже было мало. Моё естество требовало заставить Перенеллу испытать самые ужасные кары, чтобы дрянь познала самое глубокое отчаяние и боль, которую она только способна испытать.
Для того, что бы создать этих шестерых монстриков, потребовалось больше пятидесяти тысяч детских смертей. Жуть!
А тем временем, покуда я обуреваемый гневом шёл по направлению к высшим вампирам изображающих беззаботно играющих детей, пространство пещеры заполнялось галлюциногенным газом лишённым запаха, а также на меня стали пытаться оказать ментальное воздействие. Морок был очень искусным, но на меня он повлиять никак не мог. Мои глаза василиска плевать хотели на все ухищрения неизвестного мастера, который удалённо пытался заморочить мне голову и внушить лёгкую негу с эйфорией. Патриарх очень хотел и старался ввести меня в заблуждение и заставить забыть причину моего визита в домен, стараясь внушить чувство безопасности и защищённости, а также спровоцировать у меня положительные эмоции по отношению к «деткам». Всем телом чувствовал на себе пристальное внимание откуда-то со стороны из глубины домена, но не желая раньше времени раскрывать своих особенностей и демонстрировать тщетность усилий противника меня одурачить, изображал осоловевшую жертву, которая поддалась влиянию и теперь не представляет угрозы.
Двигаясь, словно сомнамбула, вяло и отрешённо глядя передо собой, я душил в себе раздирающую меня изнутри ненависть и прилагал чудовищные усилия, чтобы мои истинные чувства и эмоции не отразились на лице.
Пусть шестеро «деток» и представляли собой практически вершину развития вампиров, которым оставалась всего одна ступенька
