А, вот и она. Прежние настройки фильтра…
– Ага! – Верблюд самодовольно усмехнулся, сна как не бывало.
Муниципальный рабочий для администрации района Зинганан. Описание ничуть не изменилось и никуда не делось. Предлагаемый заработок не стал больше ни на один эскон. Но это ладно. Верблюд буквально другими глазами глянул на предлагаемую работу.
Не-е-е… Зря он сперва как следует не выспался. Ой зря. Едва не проворонил такое сокровище. Когда начнётся ядерная война, дома на поверхности в прямом смысле могут обратиться в руины. А канализационные туннели, они же, прости господи, уцелеют. Восторг едва не проломил грудную клетку, Верблюд шумно выдохнул. А если ещё до войны он как следует излазит канализацию, то она во всех деталях и подробностях сохранится на карте во внутреннем интерфейсе игры. Это же… Восторг опять стиснул грудную клетку. Это же колоссальное преимущество! В его распоряжении окажется разветвлённая сеть тайных дорог. Можно будет чуть ли не в прямом смысле нырнуть под землю, либо вынырнуть в нужном месте как чёртик из табакерки!
Ну да, в канализационных туннелях пахнет не очень приятно. Откровенно говоря, противно там пахнет. Да и до стерильности операционной палаты невероятно далеко. Зато грязь и запах не в такой уж и хилой степени компенсирует хороший заработок. Администрации Зинганана наверняка пришлось отсеять множество потенциальных работников из-за пристрастия к спиртному и прочим дурным привычкам. Гаочан – город огромный, но желающих бродить по колено… В общем, по колено в грязи вряд ли найдётся много. Но даже это не самое главное.
От возбуждения покалывает кончики пальцев. Мегаполис, плотная городская застройка, не зря считается самой сложной территорией для выживания. Когда начнётся ядерный армагеддон, Гаочан превратится в бесплодную пустыню, в железобетонный ад. Охоты не будет, о земледелии лучше даже не заикаться. Зато будут колоссальные проблемы с едой и водой. Ну а самое печальное это люди. Огромная масса людей буквально в три-четыре дня превратится в голодную толпу, которой нечего терять и остановить которую способен только крупнокалиберный пулемёт.
Электричество вырубится, водопровод прикажет долго жить, магазины будут разграблены. Первые самые сложные полгода придётся рассчитывать исключительно на собственные запасы амуниции и продовольствия. Мало накупить консервов и сложить их под лестницей в той самой оригинальной квартире. Гораздо важнее и сложнее спрятать их. Буквально в первую неделю после отключения электричества в Гаочане разразится голод. Там и до людоедства дойдёт. Толпы бандитов и мародёров будут рыскать по брошенным домам в поисках выживших и их запасов. Тут уж не поможет даже крупнокалиберный пулемёт.
Вот почему в самую первую очередь нужно найти убежище. Такое укромное место, где он сможет не только схорониться сам, но и спрятать все свои запасы. Убежище под землёй, какой-нибудь тайный и сухой закуток в глубинах канализации – это же, Верблюд улыбнулся от уха до уха, идеальный вариант!
Всё, решено – он будет муниципальным рабочим. Лучше провонять канализационным дерьмом, нежели пасть в неравном бою с голодными мародёрами. Пальцы, словно сумасшедшие, забегали по информационному экрану. Финальный тычок – заявка отправлена. Моментального ответа нет и быть не может. Взгляд упал на нижний левый угол информационного экрана – конец восьмого часа, это, по земному, где-то семь вечера. Работники что администрации Зинганана, что биржи труда, благополучно разошлись по домам и принялись за ужин. Деловая жизнь продолжится завтра с трёх часов по местному времени. А теперь точно можно и нужно предаться блаженном сну.
Информационный экран быстро погас. Голова рухнула на подушку.
– Свет. Выключить, – раздельно и как можно более чётко произнёс Верблюд.
Капсула тут же погрузилась в темноту. Ты смотри, Верблюд на миг оторвал голову от подушки, сработало с первой попытки. Похоже, «крысиный диалект» начал сдавать позиции. Ну и славненько.
Глава 10. Чудо инженерной мысли
Канализационные туннели Зинганана один в один похожи на подземелья компьютерной игры «Сталкер». Точно такой же мрак и лишь яркие лучи от фонарей на лбу и плечах разгоняют тьму. На сводчатом потолке то и дело попадаются круглые светильники, но они всё и давно сдохли и заросли грязью. Уши то и дело ловят крысиный писк. Этих тварей здесь более чем достаточно. Верблюд аккуратно переступил через подозрительную кучку. Пусть сапоги и без того уже грязные, только пачкать их ещё больше нет никакого желания.
Для полного сходства с подземельями из «Сталкера» не хватает ядовито-зелёного свечения аномалий под названием «студень» и душераздирающего скрипа металлических балок. Хотя вместо него ни чуть не хуже справляется тихий шелест медленно воды.
– Так, теперь поворачиваем в правую сторону.
За спиной раздался голос Лея Сантира, бригадира. Верблюд послушно свернул в правую сторону. Как бы ни было стыдно это признать, но канализационная система под Зингананом является чудом инженерной мысли. Её построили вручную, без лазерных измерителей и спутниковой привязки к местности. Эти туннели избавили большой район от грязи и ливневых стоков. Причём работают они вот уже вторую сотню лет. Другое дело, что освещение здесь давно накрылось. Начальство решило, что гораздо дешевле оснастить работников переносными фонарями, нежели поддерживать древнюю электропроводку в исправном состоянии. А то можно разориться на одной только замене светильников. Вот и приходится ремонтной бригаде пробираться по тёмным туннелям «яркими звёздочками».
На очередное задание они отправились втроём от «Склада канализационного оборудования №1», ну или просто «Склада канализации». Верблюд шагает первым. За ним мягко и почти тихо ступает бригадир Лей Сантир. И замыкает Гурьян Лоочан, второй рабочий их маленького подземного коллектива.
– А теперь нам нужно перебраться вон на ту сторону, – указательный палец Лея Цлагича в чёрной перчатке ткнулся в темноту. – Там будет проход в пятьдесят четвёртый коллектор. Да! Голову нагни, там трубы низко идут.
Верблюд послушно повернул в указанное направление. Одно плохо – перебраться на ту сторону будет не так просто. Перепрыгнуть мутный ручей легко. А вот «тротуар» на другом берегу внушает опасения. В свете ярких фонарей грязь блестит словно стекло. Эх, Верблюд мысленно махнул рукой, была не была.
Прыжок! Рифлёные подошвы сапог проскользнули по жирной грязи словно по льду. Верблюд качнулся всем телом, руки судорожно упёрлись в кирпичную стену. Пронесло!
– Ты на месте? – голос бригадира подталкивает в спину. – Мы идём, посвети.
Вот что значит опыт. Лею Сантиру больше шестидесяти лет. Однако бригадир легко, словно балерина в рабочем комбинезоне на сцене театра, перемахнул через мутный поток. Кажется, будто Лей Сантир как на коньках развернулся на месте.
