плазмой, газ, вытекший из трещин, связывали и осаждали химикатами, вдоль берега работали передвижные мойки, дозиметристы бродили в поисках «грязных» пятен — но ирренция, плутония и высокоактивных продуктов распада, к удивлению Гедимина, было очень мало. Находили снаряды с урановыми сердечниками — уран окислился и окрасил камни, лёд и обломки вокруг себя в ярко-жёлтый цвет. «Фонили» они слабо — для таких бронебойных бомб уран брали обеднённый. Ликвидаторы сбегались к ним с радостными воплями — уран был ценнее всего, что можно было здесь найти. Гедимину было всё равно, что валяется на берегу — любой хлам надо было убрать подальше от моря. Он напряжённо прислушивался к ощущениям на коже и внутри черепа. Иногда с гор на него кто-то поглядывал — в один, три, восемь глаз… Ближе к двенадцати дня сармат вздрогнул от радости — его руку осторожно тронуло тонкое, едва заметное волоконце.
— Пересменка! — на всё побережье объявил Айзек. Он объезжал округу на миниглайде, завёрнутом в шар защитного поля, — какой-то особенной, утяжелённой и ветроустойчивой модели. Навстречу сарматам, отработавшим на побережье полночи и всё утро, спускалась новая смена. Вверх уползали глайдеры, нагруженные «безопасным» мусором — в основном обезвреженными химическими снарядами.
— Что с «Эданной»? — выдохнул Гедимин, поравнявшись с Айзеком. Только теперь он почувствовал навалившуюся усталость. Он так и не прилёг с самого запуска — первым ушёл разбираться в опасном хламе и дожигать взрывчатку. Это были древние вещества, уже частично обезвреженные морской водой, но опасные своей непредсказуемостью. Да и всё остальное валялось тут… лет триста, очень редко — двести. «Иприт… Даже Линкен не застал, когда эта древность была в ходу!» — сармат, на миг отвлёкшись от мыслей о станции, покачал головой.
— Реакторы в норме, были взгляды и прикосновения. Пытались говорить — на контакт не идёт. Но «сигма» усиливается… видимо, ей стало спокойнее, — ответил Айзек. Вид у него был, наверное, пободрее, чем у самого Гедимина, — по крайней мере, его не шатало.
— Сядь! — крикнул вдруг Айзек, и вовремя — сармата покачнуло так, что тот с трудом устоял на ногах. — Респиратор герметичен? Дыхание, голова, — всё в норме?
— Устал он, — заметил мрачный филк-медик, проходящий мимо. — Отравленных у нас нет. А замотанных — сотни. До барака дойдёшь?
…Гедимин отрубился в душевой, пока набирал в скафандр воду. Очнулся, когда кто-то выдёргивал шланг и вскрывал клапаны, спуская жидкость, — она уже подступала к губам.
— Ну, теск! Утонуть в скафандре! — невесело хохотнул незнакомый сармат. Гедимин пожал ему руку и кое-как встал. Автоматика всё-таки отработала, смыла липкий пот. Гедимин, стараясь не заснуть ещё и в сушильне, наскоро обдул броню тёплым воздухом и свалился уже в спальном отсеке. Невесомое щупальце прильнуло к виску, но даже на него сармат не смог отреагировать.
…Станция «охраняла его сон» все семь часов, до новой пересменки, — проснувшись, Гедимин обнаружил себя в тёплом коконе из её щупалец.
— Ты как? — прошептал он. — Это существо… оно разумно. И мы, кажется, договорились — оно тебя не тронет.
Щупальца задрожали, но не от страха — в мозгу всплеснуло чужое… веселье? Фантомное тепло растаяло, а с ним ушла и усталость, и тяжкий холод, сковавший ноги по колени. «Да чтоб его всё! Что ни говори — а у нас, на Земле, завелись боги. По крайней мере, один. И уже очень недовольный. А кто был бы доволен помойкой в своём отсеке⁈ Да ещё пролежавшей триста лет…»
Станция всё так же была залита светом. Грузовики — теперь уже по дорогам — сновали от побережья к открытым воротам сольвентных комбинатов. В ход пошли все — и не хватало, — Гедимин видел, как к ним пристраивают временные утеплённые ангары с усиленной вентиляцией. Свет горел и по другую сторону ущелья, под защитным куполом над лагерем беженцев из Новоустья, и в самой низине, у входа в залив, — там тоже ворочалась техника, растаскивая обломки.
— Жёваный крот! — навстречу Гедимину вылетел Иджес. Он, судя по чуть помутневшим глазам, шёл со смены.
— Живой! Правду говорят — тебя наружу понесло в самый ураган?
— А что было делать — ждать, пока фосген на гору выползет? — отозвался Гедимин. — Вчера его куда угодно задуло бы, хоть станции во все трубы.
— М-да, вот же у «мартышек» дряни повсюду напихано! — Иджес покачал головой. — Я-то думал — у нас в Ураниуме «грязно»…
— Гедимин? — рядом остановился спецминиглайд — только за штурвал держался пилот, а на пассажирском сидении устроился Исгельт. — Иджес Норд, идёшь со смены — иди. Не создавай медчасти работу. Гедимин Кет, ты с нами. Поедем медленно. Есть разговор.
Гедимин настороженно сощурился. Ехал миниглайд действительно медленно, сармат мог бы идти быстрее — но говорить на ходу никто не собирался, а направлялись — к пустому главному хранилищу. Ворота были приоткрыты, но за Гедимином тут же захлопнулись.
Айзек сидел у пустого хранилища, за операторским пультом. Кивнув пришельцам (пилот остался в коридоре с миниглайдом), он протянул каждому руку. Сарматы сели — кресла тут были прочные.
— Место для важных переговоров, — криво ухмыльнулся Айзек; он тоже успел выспаться, и в глазах прояснилось. — Гедимин, ты же понимаешь — людям знать ни к чему, лишним сарматам — тоже, а вот нам, командирам «Эданны», очень интересно. Завалы хлама трёхсотлетней древности — это итог твоих вчерашних переговоров? Судя по тому, что станция приходит в себя, прошло всё успешно — но как объяснить завалы химснарядов?
— Что любопытно, — подал голос Исгельт, — и о чём в новостях говорить не любят… Вчерашний шторм прошёлся по трём окрестным морям. И обломками прошлых войн закидано всё, от Новой Земли до Гренландии. Странный эффект у запуска атомной станции на небольшом островке…
Гедимин мигнул. «Так этой дряни было ещё больше⁈ А ведь тогда и сарматов-то не было…»
— При запуске «Налвэна» или «Темска» таких явлений я не помню, — Исгельт пристально смотрел на Гедимина. — «Я таких знаю, они разумны, мы его не обижали», — примерно так ты сказал, вылетая из отсека управления? Если бы не проблемы в Новоустье и на побережье Севера — долго бы пришлось нам это объяснять. Однако сейчас северянам не до нас. Может, нам скажешь, что живёт у нас по соседству?
— «Кто», — буркнул Гедимин. — Имени не знаю —
