Я открыла рот, но никакой ответ из себя выдавить так и не смогла. В горле плотным камнем застрял ком. Незнакомка – вот, кто я для той, кто для меня является олицетворением нового дома. И хочется обидеться, да как‑то невообразимо глупо обижаться на правду. Правду ли? Где теперь искать эту правду, если у каждого она своя?
Мы промыли сапоги от грязи и оставили их просыхать за порогом – это правило я помнила. Затем Елрех показала мне дом, в котором я и без того хорошо ориентировалась. Она выделила мне ту же комнату, в которой селила меня в прошлый раз. В отношении личного пространства ничего не изменилось, но на кухне Елрех возвела четкую границу, разделив посуду, полки под нее и освободив мне в холодной кладовой шкафчик под продукты. После быстрой экскурсии она дала немного наличности с условием, что я все отработаю, а потом сослалась на важные дела и оставила меня одну. Я боялась наседать на нее, поэтому спрятавшись за занавеской, смиренно смотрела, как она отдаляется от дома.
После вороха испытанных эмоций, открытие, что солнце с рассвета сделало лишь пару шагов, вызвало удивление. Казалось, что мне необходим отдых после долгого изнурительного дня, но весь день еще только маячил впереди. Я отпрянула от окна и, наконец, осознанно осмотрела комнату, в которой придется жить. Жить ли? В какой‑то степени так, но лишь в той, что привычна Фадрагосу, а не Земле. Ведь не для спокойного проживания отведенного мне времени я пришла в Обитель гильдий и уж тем более не для этого примкнула к Пламени Аспида.
* * *
Непривычный ранний зной усиливался, и марево густело над пыльной дорогой. Видимо, скоро обитель накроет гроза, и все жители вновь будут мрачными, принимая погодные условия себе в вину. Я держалась тени, продвигаясь широкими улицами к нужному району, который принадлежал низшим и отверженным. Пересекая сквер с полумертвой растительностью, замешкалась. Разбитые сорняком дорожки были засыпаны сухими листьями, ветки иссохших деревьев кривыми ветками‑руками тянулись то к земле, то к небу, скручивались и изворачивались так, словно сбились с пути, потерялись в пространстве и дальше пробирались на ощупь до тех пор, пока не погибли. Я долго смотрела на них, почему‑то вспоминая вечер, когда мы с Кейелом танцевали под звездами. Наверное, тогда я тоже не понимала, к чему на самом деле стоит тянуться.
Место, где Роми порезал меня ядовитым дротиком и едва не убил, нашлось не сразу. Но оно и не вызвало никаких эмоций ровно до того момента, пока я не вспомнила о метке, которой наградил нас Кейел. Пусть я была всего лишь инструментом Вольного, но он оберегал меня. Оберегал так же, как оберегал любое средство достижения своей цели. Меркантильно, цинично, практично – ничего романтичного и возвышенного, ничего общего с тем отношением, о котором могут мечтать девушки. Однако именно так возник наш союз, затем рос и креп на личных интересах и наконец – обрел что‑то неподдельно важное, что‑то жизненно необходимое нам обоим. Мы больше, чем партнеры, и изначально были больше, чем просто любовники.
Глядя на серую землю под ногами, я сжала кулаки. Втянула душный воздух, набирая его полную грудь и ощущая созревающую решительность. Кейела необходимо отыскать как можно скорее. Вольному нужно помочь достигнуть его цель, но прежде придется разобраться, куда же эти самые Вольные исчезают. Я не отдам его никому. По крайней мере – без борьбы.
На крыльце харчевни, где когда‑то мой Вольный едва не устроил стриптиз, толпился сброд головорезов. Не желая портить репутацию гильдии, я еще на подходе убрала знак под рубаху, а помня предыдущий опыт общения с Вайли, намеренно приподняла подбородок и положила руку на кинжал. Раз уж я почему‑то стала напоминать наемницу и убийцу, то надо этим пользоваться. Мужики при моем приближении притихли, но разговор не прекратили. Бросая оценивающие взгляды, расступились. Шутку с пошлым оттенком позволил себе лишь один громила, человек, да и то удовлетворился моим ответным молчанием и преследовать не стал. В самой харчевне днем стоял полумрак, густились духота и вонь, гул голосов походил на жужжание шмелей. Посетителей было не так уж и много, и все выглядели сонными. Впрочем, скорее всего, так и есть. Не думаю, что наемники придерживаются дневного графика работы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я подошла к стойке и ко мне мгновенно подскочила фангра. А вечерами она с привлекательным эльфом поет тут песни…
– Что будешь? – спросила она, перекидывая темную косу за спину и сверкая из‑под густых ресниц голубыми глазами.
– Поесть бы, – ответила я, опираясь ладонью на стойку и замечая, как крепкая эльфиорка за ближайшим столом вяло ковыряет тусклые овощи в тарелке. – Я не привередлива, но от скисших помоев откажусь.
Фангра проследила за моим взглядом и фыркнула. Не позволяя навешать лапши мне на уши, я продолжила:
– Я давно сюда не заходила, но с кухней вашей знакома. Не надейся на мне нажиться, – наклонила голову вперед. В светлых глазах фангры появилось понимание: – Я не завтракала и толком не ужинала, поэтому буду рада любому, что будет свежим, горячим и очень быстро появится передо мной.
– Сейчас распоряжусь, – бросила она, отталкиваясь от стойки и направляясь на кухню.
Всего дважды мы с Ив приходили сюда пораньше, и именно в первую половину дня тут любили подавать старую стряпню, посыпав ее свежей зеленью или полив ароматным соусом.
Вскоре со стороны низкой двери донеслись громкие указания. Я забралась на высокий табурет, стряхнула крошки со стойки и облокотилась на нее. Фангра вернулась, с грохотом водрузила передо мной кружку с чем‑то темным.
– Квас, – пояснила бойко. – Разбавлен водой, поэтому за счет заведения.
– Помнится, раньше были орешки.
Она подмигнула мне и улыбнулась, показывая клыки.
– А ты действительно бывала у нас раньше. Орешки закончились, бери то, что предлагают.
– Спасибо. – Я улыбнулась ей в ответ и отхлебнула кислого напитка. – Слушай, а верховный Бесстрашных Зверей все еще приходит к вам?
– Как и раньше, каждый вечер, – мгновенно сказала она, хватая связку сушеных яблок. – Ты прямо заняла его место.
Я кивнула и без заискивания подвела ближе к теме:
– Я слышала, что он работает с Вольными.
Она поморщилась и пожала плечами.
– Может, и работает, но я такого не помню. Будешь? – Предложила пару сморщенных ломтиков.
– За счет заведения? – с усмешкой уточнила я, а она хохотнула. – Давай. Так, хорошо, если ты не помнишь, работает ли он с Вольными, у кого я могу узнать об этом прямо сейчас? Или просто подскажешь мне, где найти этого верховного, чтобы не ждать вечера?
Фангра прекратила срывать ароматные кусочки с веревки и поджала синие губы. Несколько секунд посверлила меня задумчивым взглядом, а затем произнесла:
– Знаешь, я бы не удержалась со Злобными лисицами, если бы не моя память, внимательность и голос. Пока я пою, усадив зад на эту высокую стойку, успеваю рассмотреть всех, кто сюда приходит или хотя бы раз приходил. Я прекрасно помню: каких посетителей к нам пускать нельзя, кому не наливать покрепче, кто с кем враждует, а кто с кем дружбу водит. Но вот ты сидишь передо мной, говоришь, что уже бывала тут, а я тебя будто впервые вижу. Потому врать не буду. Возможно, не помню я, но уже долгие периоды не находилось таких Вольных, которых в Зверях прикармливали бы. Им своих ртов хватает.
– Ладно. – Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула. – А многих Вольных знаешь вообще?
– А чего их знать‑то? Если Вольные появляются, слава о них на весь Фадрагос разносится быстро. Спрашивай прямо – кто тебя интересует? – Широко улыбнулась и добавила: – И накинуть несколько монет потом не забудь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я сразу же потянулась к кошелю.
– Мне нужен Кейел. Слышала о таком?
– Не приходилось.
Ноги онемели, сердце ухнуло – и словно падение в бездну, все вокруг размылось, утратило всякую ценность. Не приходилось…
– Ладно, – выдавила с трудом из пересохшего горла, стараясь держать себя в руках. – А о Ромиаре? Это беловолосый шан’ниэрд.
