любой желающий. Да и не обязательно торговать самому. Любую безделушку, любую ненужную вещь, да хотя бы старое платье любимой бабушки, любой посетитель может продать прямо тут же любому продавцу, у которого только найдётся прилавок и навес для защиты от дождя.
Площадь потому и назвали в честь рынка. Ведь это же самая настоящая достопримечательность, причём единственная в Зинганане. Туристы толпами наведываются на рынок в поисках оригинальных винтажных вещей. Кружка, которая когда-то была дешёвым массовым товаром, спустя сотню с лишним лет может легко превратиться в изысканный раритет.
Десять шагов, Верблюд будто перенёсся из шумного мегаполиса на восточный базар. Здесь даже запах другой. Глаза привычно пробежались по прилавкам. Не стоит обманываться при виде убогого товара. На самом деле это серьёзный бизнес. Далеко не весь антиквариат в обязательном порядке должен быть красивым, блестящим и дорогим. Многие работники Блошиного рынка тем и кормятся, что превращают пыльный хлам в «конфетки». Вон, например, Верблюд на миг остановился возле очередного прилавка. Старый фонарь со сколотой краской вполне можно подремонтировать, переделать под светодиодную лампу и продать раза в три дороже, чем он стоит сейчас. Какой-нибудь владелец кафе или маленького ресторанчика с удовольствием купит его, дабы придать своему заведению капельку оригинальности и стилизованности под старину. И подобных потенциальных украшений на прилавках Блошиного рынка разбросано во множестве.
Сейчас на торговой площади что покупателей, что продавцов относительно немного. Шестой рабочий день, это даже не конец рабочей недели. Вот послезавтра, в первый выходной, на Блошином рынке развернётся грандиозная торговля. Яблоку будет негде упасть.
Неторопливо, то и дело поглядывая по сторонам, Верблюд вышел на край площади. Высокий двадцатиэтажный жилой дом из красного тёмного кирпича навис над ним словно скала. На заднем дворе подобных зданий в обязательном порядке присутствует пожарная лестница из стальных балок и ступенек из рифлёного железа. В полуподвале этого дома располагается «Антикварная мастерская» старика Крика Сейшила. Надпись над входом не обновляли лет тридцать. Некогда цветные буквы посерели и местами облезли.
Верблюд на миг остановился на краю лестницы в полуподвал. Да и о кирпичных ступеньках старик Сейшил также давно не заботился. Многие искусственные камни выкрошились. На стенах то тут, то там видны подтёки дождевой воды.
Буквально в первый же выходной день Верблюд появился на пороге этой почти заброшенной мастерской. Причина интереса проста: «Антикварная мастерская» находится точно в центре выделенной локации, в которой ему предстоит встретить и пережить ядерный армагеддон. Совпадение слишком подозрительное, чтобы его можно было просто так отбросить в сторону, как рваный полиэтиленовый пакет. Как неоднократно уверял Виант Фурнак, «Другая реальность» всё равно игра. Пусть не так много и часто, как хотелось бы, но в ней встречаются игровые условности.
Верблюд спустился по лестнице. Входная дверь отозвалась тихим скрипом, над головой нежно брякнул бронзовый колокольчик.
– Добрый день, Верблюд, – старик Сейшил распрямил спину, – что так рано? Неужели выгнали?
– Почему сразу выгнали? – Верблюд закрыл за собой дверь, бронзовый колокольчик брякнул ещё раз. – Сам ушёл.
Будто на сцене театра Верблюд выпрямил спину и гордо задрал нос. Старик Сейшил тихо рассмеялся. Шутка старая, но до сих пор веселит их обоих.
– Признаться, я не ждал тебя. Почему так рано? – старик Сейшил вопросительно уставился на Верблюда.
– Маленькая поблажка от начальства, – Верблюд остановился возле массивного стола, который старик Сейшил использует как верстак. – Сегодня мне «посчастливилось» искупаться в нечистотах, вот начальство и спровадило меня домой пораньше, чтобы не вонял, в прямом смысле этого слова.
Старик Сейшил тут же потянул носом:
– А от тебя и в самом деле немного воняет.
Старик Сейшил эдакий чудо-мастер из сказок. Он может сотворить то, что не под силу многим специалистам из сертифицированных мастерских. Например, он может отремонтировать древний ещё чёрно-белый и на радиолампах телевизор. Или залатать самый настоящий примус. Да и много других старинных вещей, которые давно переселились на полки и стеллажи исторических музеев.
Невысокого роста, в неизменно тёмно-синем рабочем халате, с копной седых волос на голове, старик Сейшил прилежно трудится в своей мастерской с утра до вечера. Хотя на самом деле, он давно на пенсии и может позволить себе хоть целый день напролёт сидеть перед телевизором со стаканом пива в руке. Доходов с его «Антикварной мастерской» хватает ровно на то, чтобы оплатить налоги и счёт за электричество. О какой-либо прибыли лучше не заикаться.
Познакомиться с Криком Озаричем Сейшилом не составило большого труда. Старик до жути обрадовался, когда Верблюд проявил самый настоящий интерес к его работе и разделил его страсть к винтажным вещам. Однако улыбка, что было озарила морщинистое лицо старика Сейшила, быстро сошла на нет.
– Что? Опять? – Верблюд тут же нахмурился.
– Опять, – печально, будто его вот-вот расстреляют, выдохнул старик Сейшил.
Родственники, жена, два сына, дочь и ещё более многочисленные взрослые внуки, давно требуют от него «кончать валять дурака» и продать мастерскую. Но старик Сейшил упорно игнорирует родню и продолжает каждый день, будто заведённый, появляться в своём заведении. А всё потому, что ему очень нравится чинить старые вещи, дарить им новую жизнь, возвращать молодость. Он любит эту мастерскую, ведь здесь он провёл всю свою жизнь. Здесь ему очень нравится даже просто сидеть. А по телевизору «всё равно одну хрень показывают».
Старик Сейшил героически держит оборону, но родня подтянула тяжёлую артиллерию. Верблюд никогда специально не пытал старого мастера, однако Крик Озарич и сам охотно рассказал, в чём дело. С месяц назад какая-то бизнесвумен заинтересовалась его «Антикварной мастерской». Только старик Сейшил едва ли не пинками и матюгами выгнал обладательницу «ног до ушей». Но хитрая бизнесвумен не успокоилась и решила действовать через родню старика.
– Так в чём же дело, Крик Озарич? – Верблюд развёл руками. – Продали бы мастерскую и закрыли вопрос. Зачем себе нервы трепать?
– Продать мастерскую? – старик Сейшил тут же тихо вскипел от злости. – Чтобы эта бизнесвуменша открыла здесь дешёвый кабак с бухлом и тараканами?
– Не хотите, ваше право, – Верблюд тут же свернул тему.
Бизнесмены и бизнесвуменши и раньше предлагали старику Сейшилу продать мастерскую. Только одна мысль, что в этом полуподвале опять появится кабак, едва ли не в прямом смысле встала старику Сейшилу поперёк горла. Отчего у Крика Озарича такая патологическая ненависть к питейным заведениям Верблюд благоразумно выяснять не стал.
– Ладно, работать будешь? – старик Сейшил быстро успокоился.
– Конечно буду, – Верблюд кивнул.
