– Он живет тут. – Елрех подошла к высоким кованым воротам и, остановившись, невольно погладила кинжал.
Волнуется? Видимо, она все же приняла тот факт, что в прошлой жизни была с Ромиаром. Каково ей сейчас? Я подошла ближе и положила руку ей на плечо.
– Как мне его позвать? Давай я поговорю с ним сама, а ты…
– Ты что это, смешная человечка? – С весельем взглянув на меня, она хохотнула. – Думаешь, меня таким напугать можно? Я просто тебе помочь хочу. Уж больно любишь ты своего человека и к этому шан’ниэрду отчего‑то тоже сильно рвешься.
– Они…
Хорошие? Добрые? Ни капельки. Духи Фадрагоса, в них мало и первого, и второго, скорее, больше злости и подлости, но вопреки их недостаткам, коих много, я нуждаюсь в обществе каждого парня. Пожав плечами, я выдавила из себя извиняющуюся улыбку, а Елрех, немного постояв на месте, усмехнулась и смело шагнула к воротам. После того, как сторожевые духи обследовали нас, вплоть до карманов и пазух, из больших дверей особняка показался эльф в белоснежном костюме и черных сапогах. Вышагивая бодро, он приблизился к воротам и звонко спросил:
– Вы к кому?
– К Ромиару. – Елрех поморщилась, разглядывая эльфа.
– Из какой гильдии и по какому делу? – Все еще не открыв нам, он протянул руку, будто ждал, что в нее что‑нибудь вложат.
Елрех вскинула подбородок и, поправив знак на груди, с гордостью сказала правду:
– Я алхимик из Пламени Аспида, но к вашему господину пришла по личному делу.
Тонкие брови эльфа высоко поднялись, а сам он быстро хватанул воздуха ртом и оглянулся на крыльцо дома. Нахмурившись, облизал губы, дернул ушами и снова не совладал с бровями – они взмыли почти на середину лба, выдавая высшую степень растерянности. Пока он старался взять себя в руки, я уловила движение в доме. Кто‑то прятался в окне второго этажа за шторой. Ровно в ту секунду, как я заметила наблюдателя, появился зов силы. Не такой очевидный и мощный, какой был с Вайли, но он был.
– Туда смотри, – показала я Елрех, подступая ближе к воротам.
Она мгновенно уставилась на указанное окно и почему‑то насупилась.
– Там Роми, да?
– Наверное, он. – Елрех безразлично пожала плечами, но подбородок вздернула выше. – Молодой шан’ниэрд. Он старается не смотреть на нас, но ему трудно. Перед ним ведь стоит позор его расы.
– Э‑э… но… а… – нечленораздельно поддержал беседу эльф, оглядываясь на окно. И с благоговейным ужасом прошептал: – Его не должно там быть.
– Мы сможем побеседовать с ним? – поинтересовалась я.
– Но к Ромиару не пускают женщин! – на последнем слове он взвизгнул и сам, нервно вздрогнув от своего же голоса, вытянулся по стойке смирно. Видимо, с настолько нелепыми просьбами в этот дом еще ни разу не приходили. Однако через секунду резким, уверенным движением эльф одернул сюртук, заправил волосы за уши, а в зеленых глазах загорелся знакомый фанатичный огонек. – Пусть духи будут милостивы к вам и вашей гильдии, но, при всем уважении, пустить вас к Ромиару я не имею права.
Мы с Елрех переглянулись: я с разочарованием, а она с сочувствием. Эльф же продолжил заученно чеканить:
– Вы можете передать ему послание. Предпочтительно в письменном виде, так каждое ваше слово сохранит вложенные в него вес и значимость. Однако я должен предупредить, что мне придется обезличить ваше письмо, чтобы оно не имело ничего общего с вашим характером.
– Даже так? – изумилась я.
Эльф уперся в меня осуждающим взором, сложил руки на животе и строго обозначил:
– Уважаемому Ромиару не дозволено рисковать собой.
– Мы не можем говорить через вас или кого‑либо еще, – стальной интонацией Елрех не уступила эльфу. – Только лично.
Не узнать ее решительность и веру в благородное стремление было невозможно. Расовая предприимчивость фангр ради помощи нуждающимся хорошо научила меня, что иногда она работает добродушной расе в ущерб. Сердце сжалось от плохого предчувствия.
– Но…
– Посмотрите на меня, – потребовала она, не позволяя эльфу ответить. Тряхнула густыми волосами и сжала кулаки. – Посмотрите внимательно! Посмотрели?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Да, уважаемая. – Эльф, хоть и стоял за оградой, все равно попятился.
– Тогда ответьте: какой беловолосый шан’ниэрд влюбится в пятно на безупречной репутации своей расы?
На голубых щеках проступили синие пятна, а висок заблестел от пота. Елрех резко опустила голову и воровато вытерла скулу, будто думала, что там слеза. И хоть слез не было, смотреть на нее было больно. Я против воли отступила.
– Елрех, пойдем отсюда.
– Нет.
Я приоткрыла рот, но не нашла, что сказать – ответ прозвучал слишком категорично и неожиданно. Ноги стали ватными, а чувства запутанными. Елрех, продолжая сжимать кулаки, повернулась ко мне, окинула суровым взглядом с ног до головы и тихо проговорила:
– С рождения меня чураются и фангры, и шан’ниэрды. Эльфы, – вскинув руку в сторону, указала на пунцового слугу, – не знают, как относиться ко мне. Всезнающая Асфи, будь я просто фангрой, он бы сразу прогнал нас. А он… Погляди на него. Погляди, какой он важный! Ты видишь? Видишь же. Он прислуживает беловолосым шан’ниэрдам, и уже гордится этим. А меня повстречал и растерял все свою важность.
Она разошлась не на шутку. У меня возникало чувство, что еще немного – и из ближайших домов начнут выходить жильцы, чтобы посмотреть представление поближе и разобраться подробнее в его причинах. Елрех и в той жизни тихоней не была, но, судя по всему, мне просто не доводилось видеть ее в непосредственной близости к светлой половине сородичей. Но как же она тогда терпела Роми? Быть может, в той жизни он был ближе к народу и характером совсем не напоминал их. Не имеет значения. То, что творится с ней сейчас, бьет по сердцу и не оставляет воздуха в легких, а в голове дельных мыслей, кроме одной – увести бы ее отсюда.
Эльф побледнел и сглотнул, снова оглядываясь на дом, и в этот момент на крыльцо выскочила беловолосая шан’ниэрдка. Приподнимая подол платья молочного цвета, она сбежала по ступеням и быстро засеменила по дорожке к нам. Я мазнула по ней взглядом и с облегчением вздохнула, но через миг вновь посмотрела. Уже жадно, внимательно. Ровный разлет аккуратных бровей, мягкие и тонкие черты лица, а в хитром прищуре глаз сияет цветочный мед. Серая мерцающая кожа чуть розовела на щеках, белые волосы были собраны в высокую прическу, обнажая тонкую шею и цепляясь за рога. У них даже рога одинаковые…
– Что случилось? – А в голосе звенит его высокомерие.
Слуга с облегчением подскочил к младшей сестре Роми, пригладил волосы, словно Елрех успела его потрепать, а затем быстро доложил о нас. И доклад этот мало чем отличался от ябедничества. Выслушав его, шан’ниэрдка сцепила руки в замок, распрямила плечи и выступила вперед.
– По какому праву вы требуете от нас немыслимое? – Посверлила гневным взором сначала меня, потом Елрех. И снова на меня уставилась: – Сердце моего брата свободно. И он точно одной из вас его дарить не намерен!
Елрех шумно вдохнула и с презрением оскалилась. Положив руку на ее напряженное плечо, я тихо попросила еще раз:
– Давай уйдем, Елрех. В самом деле, не будем рисковать жизнью Ромиара. Наша с ним дружба того не стоила.
Он хмыкнула. Проигнорировав мою просьбу, отступила в сторону и громко произнесла:
– Ты слышала, низшая человечка? Он рискует полюбить одну из нас, но мы для них настолько омерзительны, что любить они нас не могут!
– Да как тебя любить? – встряла сестра Роми, выбивая твердую почву из‑под ног. Она пристально рассматривала Елрех и морщилась. – Мы все знаем тебя, полукровка. Слышали о тебе. Ты…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ее передернуло, хвост обвил ногу, собирая платье в складки, а через мгновение она прикрыла рот ладонью и сгорбилась. Ее что, тошнит?
– И кто из вас врет, Асфи? – спокойнее поинтересовалась Елрех. Приблизилась ко мне вплотную, склонилась и перешла на шепот: – Ты говоришь, он любил меня. Но как же он тогда не сбредил? Видишь, что с ней происходит, человечка?
