другими ее детьми никаких трудностей не возникало.
Он рассказал адвокату о признании Шоукросса в том, что споры с Роуз подтолкнули его к убийству.
В конце разговора Валентайн сказал:
– Итак, был милый маленький мальчик, и все его любили. А теперь у него неуправляемый характер, и он ненавидит женщин. Что это нам дает, Дик? Что, черт возьми, не так с этим парнем? Ты рассказываешь мне, какой он, но не говоришь, что сделало его таким.
Этот вопрос поставил психиатра в тупик.
– Рон, я все еще не знаю.
Два старых друга согласились, что наиболее многообещающим подходом представляется анализ вспышек гнева Шоукросса. Были ли они результатом психологических проблем? Или вызывались органическими причинами? А как насчет питания? Химикатов?
Они обсудили другое знаковое дело: политик из Сан-Франциско получил мягкий приговор после того, как психиатр объяснил его убийство коллеги гипогликемией, вызванной чрезмерным употреблением нездоровой пищи – это была так называемая «защита Твинки»[54].
– Если я собираюсь помочь этому парню, мне нужно что-то получше, – сказал Валентайн. – Что-то осязаемое, что смогут понять присяжные. В противном случае он просто будет выглядеть как бешеный пес, и его запрячут в тюрьму до конца жизни, и никто ничему, черт возьми, не научится.
Краус напомнил другу об их попытках найти лабораторию для анализа генов Шоукросса, но отметил:
– Закон Нью-Йорка прописан так, что в любом случае это не поможет.
Он добавил, что было бы полезно, если бы опытный психолог провел психологическое тестирование личности и оценил интеллект убийцы, устранив путаницу в досье. Валентайн сказал на это, что тестирование уже было заказано адвокатами защиты из Рочестера.
В марте 1990 года копия отчета психолога оказалась на столе у Крауса. Помимо прочего, Джеймс Р. Кларк, доктор философии, отметил «поистине поразительную неспособность убийцы оценивать содеянное», а также некоторые повторяющиеся темы сексуальности, «злых» женщин и смешанные эмоции по отношению к матери. Выводы психолога, казалось, подтверждали более ранние представления о Шоукроссе и его отношении к женщинам. «Наконец-то, – сказал себе Краус, – мы добились небольшого прогресса».
Ему не терпелось продолжить интервью с убийцей, но он временно отстранился, пока другие, утвержденные судом эксперты проводили свои собеседования. Вежливый и сдержанный по натуре Краус присутствовал на нескольких заседаниях и был проинформирован о других. Один из новых следователей, самозваный «эксперт» по серийным убийствам, имеющий в своем активе две книжки сомнительного достоинства, продемонстрировал свою заботу о профессиональной этике, попытавшись продать магнитофонные записи интервью Шоукросса одному телеканалу. Краус был потрясен этим.
13.
К середине июня убийцу обследовали пять или шесть бихевиористов; провели сеанс гипноза, применили технику возрастной регрессии, засыпали вопросами и намеками. Его и без того слабая связь с реальностью, казалось, становилась еще слабее по мере того, как он перепрыгивал через словесные обручи одного интервьюера за другим. Позже нейропсихиатр Эрик Кейн подвел итог: «С каждым интервью его истории становились все причудливее».
Краус задавался вопросом, как отделить факт от пропаганды, и представится ли вообще такая возможность. Убийца производил впечатление истеричного, сбитого с толку человека, который подвергся такому ужасному насилию в детстве и получил такую травму во Вьетнаме, что не мог нести ответственность за свои действия. На сеансах гипноза он с подозрительной легкостью впадал в транс, и в этом состоянии, казалось, имитировал голос матери, обычно изображая ее тираном и мучительницей. Своим собственным писклявым детским голоском он сообщил психиатру, что «мама» истязала его самым жестоким образом, в том числе насиловала ершиком для унитаза и заставляла заниматься оральным сексом[55].
Рональд Валентайн, который прослушал большинство интервью, охарактеризовал некоторые сеансы как «псевдопсихиатрию в худшем ее проявлении» и назвал все происходящее «чертовым судебно-медицинским цирком».
Оставаясь временно в стороне, Краус старался не впадать в уныние. За пятнадцать часов личных встреч с самым страшным убийцей в истории штата Нью-Йорк он так и не подобрался к решению головоломки, а между тем законных направлений для продолжения исследования становилось все меньше. Он чувствовал, что Шоукросс в своих беседах изложил несколько больше правды, чем вымысла. Теперь, похоже, картина менялась на противоположную.
14. Ричард Краус
Весна и лето 1990 года ушли у меня на то, чтобы просмотреть коробки с материалами из офиса окружного прокурора. Материалы поступали в офис Рона Валентайна в соответствии с правилами раскрытия информации в зале суда, и часть из них относилась к делам периода жизни убийцы в Уотертауне.
К сожалению, большой пользы от них не было. Многочисленные психиатрические оценки и диагнозы зачастую противоречили друг другу. Стопки протоколов допросов, полицейских досье, тюремных отчетов и официальных документов лишь подтверждали закономерность, которую я уже заметил: каждый раз, когда Шоукросс обсуждал убийство, он немного менял детали. Среди социопатов такая тенденция не редкость – они всегда совершенствуют свои истории и подстраивают образы, – но Шоукросс, похоже, ничего не улучшал, а просто изменял их. Несколько его коллег официально заявили, что он «несет чушь». В тот момент это казалось таким же подходящим научным описанием, как и любое другое.
Я все время спрашивал себя, действительно ли у парня такая плохая память, или он лжет? Если у него проблемы с памятью, то почему? Я подумал, может это быть как-то связано с ударами, которые он получил по голове? Я вернулся в его прошлое и просмотрел все тесты, которые были проведены за эти годы. Они показали, что мозг получил незначительные повреждения, но функционирует в пределах нормы. Никаких опухолей обнаружено не было.
Я продолжал интересоваться его генетикой, но так и не смог найти лабораторию, которая проводила бы анализ хромосом. Я потратил много времени на ознакомление с литературой о серийных убийцах, посещал стратегические сессии с Роном и другими юристами, слушал свои собственные записи и пытался разобраться в интервью. Так получилось, что я не видел Шоукросса уже несколько месяцев, и, наверное, это было к лучшему. Такой перерыв придал мне сил для того, что должно было произойти дальше.
В конце июня Рон Валентайн услышал о биохимике по имени Уильям Уолш и заведении под названием «Лечебный центр Карла Пфайффера» в городе Уитон, штат Иллинойс. Они добились успеха в лечении людей с плохим контролем над импульсами и другими поведенческими расстройствами. Доктор Уолш предложил Рону сдать кровь Шоукросса на анализ функции печени и почек, содержание меди в сыворотке крови, цинка в сыворотке крови, свинца в цельной крови, различия в анализе крови, гистамин, анализ мочи, щитовидную железу, состав волос и криптопиррол в моче.
Рон попросил меня выписать рецепты, и когда он закончил диктовать свой список, я спросил:
– Что там он сказал про мочу?
