После чего пойдёт своей дорогой и наконец заглянет куда-нибудь разок-другой бросить кости. В конце-то концов, именно ради этого он и прибыл в город. Раз Ранд на севере, там же где и все троллоки, значит, Мэту следует держаться от него как можно дальше. На душе у него из-за Ранда кошки скребли, но любой человек в здравом уме поймёт, что иного выбора у Мэта нет. В голове взвился цветной водоворот, но юноша прогнал его прочь.
Рассудительным — вот каким он будет. Очень рассудительным.
Весь мокрый от пота, с отваливающимися от усталости руками, бормоча проклятия, Мэт втащил себя на балкон четвёртого этажа. Одна из защёлок экрана тут была слабой, как и в то время, когда он жил во дворце. Всё, что требовалось, — это легонько поддеть её крючком из проволоки. Он протиснулся на укрытый от посторонних взглядов балкон, снял ашандарей, лёг на спину, чтобы отдышаться: он запыхался, словно только что пробежал всё расстояние от Андора до Тира.
Несколько минут спустя Мэт заставил себя подняться на ноги и посмотреть с балкона вниз через открытый экран с высоты четырёх этажей. Что ж, он мог гордиться этим подъёмом.
Он подхватил ашандарей и направился к дверям. Туон наверняка переехала сюда — в бывшие апартаменты Тайлин. Это были лучшие покои во всём дворце. Мэт чуть приоткрыл дверь. Нужно глянуть всего лишь одним глазком и…
Из полумрака перед ним что-то вылетело и вонзилось в дверь прямо над его головой.
Мэт упал, перекатился и одновременно одной рукой выхватил нож. Во второй был зажат ашандарей. Дверь со скрипом распахнулась от удара вонзившегося в древесину арбалетного болта.
Спустя мгновение показалась Селусия. Правая сторона её головы была чисто выбрита, вторая — прикрыта платком. Её кожа была нежного сливочного цвета, но любой мужчина, кто счёл бы её неженкой, скоро осознал бы свою ошибку. Селусия могла поучить твёрдости даже наждак.
Она навела на него крохотный арбалет, и Мэт обнаружил, что улыбается.
— Я так и знал! — объявил он: — Ты телохранитель. И всегда им была.
Селусия нахмурилась.
— Ты что здесь делаешь, идиот?
— Да так, просто прогуливаюсь, — ответил Мэт, поднимаясь на ноги и пряча нож. — Говорят, ночной воздух полезен для здоровья. Опять же, морской бриз, и всё такое.
— Ты что, взобрался сюда наверх? — удивилась Селусия, заглядывая через край балкона, словно проверяя, есть ли лестница или верёвка.
— Что? Вы обычно не взбираетесь по стенам? Очень полезно для рук. Укрепляет хватку.
Та в ответ болезненно поморщилась, и Мэт снова улыбнулся. Раз Селусия бдит насчёт убийц, то с Туон, возможно, всё в порядке. Он кивнул на всё ещё направленный в его сторону арбалет:
— Может, всё-таки…
Она помедлила, потом вздохнула и опустила оружие.
— Большое спасибо, — сказал Мэт. — А то этой штукой можно выбить кому-нибудь глаз. Обычно я бы не возражал, но в последнее время у меня глаз и так недостача.
— А что случилось? — сухо поинтересовалась она в ответ. — Сыграл в кости с медведем?
— Селусия! — воскликнул Мэт, проходя мимо неё в комнату. — Это же почти что шутка из твоих уст. Думаю, при небольшом усилии, мы можем развить в тебе чувство юмора. Это будет столь неожиданно, что тебя можно будет выставлять в зверинце и брать за показ деньги: «Приходите посмотреть на поразительную шутницу-со’джин. Только сегодня и всего за два медяка…»
— Ты играл на свой глаз, да?
Мэт споткнулся и распахнул дверь. Он хмыкнул. Свет! На удивление близкая к правде догадка.
— Очень проницательно.
«Ту ставку я выиграл, — подумал он про себя, — неважно, как это выглядит со стороны». Мэтрим Коутон единственный на свете играл в кости, поставив на кон будущее всего мира. В следующий раз, разумеется, им придётся поискать другого героического дурака, вроде Ранда или Перрина. В этих двоих столько героизма, что он едва не сочится из ушей и не капает с подбородка. Мэт отмахнулся от пытающихся навестить его видений. Свет! Пора бы прекратить думать о них обоих.
— Где она? — спросил он, оглядывая спальню. Простыни на кровати были смяты — он искренне старался не представлять себе привязанные к изголовью розовые ленты — но Туон нигде не было.
— Снаружи, — ответила Селусия.
— Снаружи? Но сейчас же глубокая ночь на дворе!
— Верно. В это время в гости ходят только убийцы. Тебе повезло, что у меня дрогнула рука, Мэтрим Коутон.
— Даже не думай ни о чём растреклятски подобном, — сказал ей Мэт. — Ты же её телохранитель.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответила Селусия, заставляя крохотный арбалет исчезнуть в складках одежды. — Я со’джин Императрицы, да живёт она вечно. Я её Голос и Говорящая Правду.
— Замечательно, — сказал Мэт, оглядывая постель. — Значит, ты приманка вместо неё? Лежишь в её кровати? С арбалетом наготове, если вдруг её навестят убийцы?
Селусия промолчала.
— Так где она? — потребовал ответа Мэт. — Проклятый пепел, женщина! Это серьёзно! Генерал Галган лично нанимает людей её убить!
— Что? — переспросила со’джин. — Тебя это беспокоит?
— Треклятски верно, беспокоит.
— О Галгане не стоит волноваться, — ответила Селусия. — Он слишком хороший солдат, чтобы поставить под угрозу все наши попытки добиться стабильности. Вот о ком тебе нужно беспокоиться, так это о Кризе. Она привезла с собой из Шончан троих убийц. — Селусия бросила взгляд на балконную дверь. Мэт только сейчас заметил на полу похожее на кровь пятно. — Пока мне удалось перехватить только двоих. Жаль. Я посчитала тебя третьим. — Она смерила его взглядом, словно размышляя, не может ли он, вопреки всякой логике, оказаться этим третьим убийцей.
— Ты проклятая сумасшедшая, — произнёс Мэт, нахлобучивая шляпу и подхватывая свой ашандарей. — Я иду к Туон.
— Это больше не её имя, да живёт она вечно. Теперь она известна как Фортуона. Тебе не следует обращаться к ней никак иначе, кроме как «Высочайшая» или «Величайшая».
— Я буду называть её, как треклятски мне будет угодно, — ответил Мэт. — Где она?
Селусия изучающе посмотрела на него.
— Я не убийца, — заверил её Мэт.
— Я так и не думаю. Я просто размышляю, разрешила бы она мне рассказать тебе о том, где находится или нет.
— Разве я не её муж?
— Тихо, — возразила Селусия. — Ты только что пытался меня уверить, что не убийца, и вдруг заявляешь подобное? Дурак. Она во дворцовом саду.
— Но сейчас же…
— …глубокая ночь на дворе, — закончила вместо него Селусия. — Да, я знаю. Она не всегда… прислушивается к логике. — Мэт уловил нотку раздражения в её голосе. — Однако с ней целое отделение Стражей Последнего Часа.
— Да мне плевать, пусть с ней рядом будет хоть сам Создатель, — выпалил Мэт,
