Эта часть зала была короче и выглядела довольно уныло. Храмы стали ниже, у правителей на лице читалось отчаяние, безразличие или лень. В эту эпоху не происходило никаких крупных сражений… и так до самого конца. Я видел римских воинов, занимавших Александрию. И темноволосую женщину в белом платье, подносящую к груди… змею.
— Клеопатра, — подсказала Зия. — Седьмая правительница, носившая это имя. Пыталась бороться с могуществом Рима, но потерпела поражение. Тогда она покончила жизнь самоубийством, и с ее смертью оборвалась последняя цепь фараонов. Великое государство Египет сошло на нет. Наш язык забылся. Древние ритуалы оказались под запретом. Правда, Дом жизни уцелел, но мы были вынуждены скрываться.
Мы попали в полосу красного света. Исторический «дисплей» между колоннами показывал знакомые сцены: арабские набеги на Египет, затем вторжения турок. Наполеоновские войска, марширующие в тени пирамид. Появление англичан и строительство Суэцкого канала. Постепенное превращение Каира в современный город. А пески пустыни все гуще и гуще скрывали под собой развалины древнего мира.
— С каждым годом Зал эпох становится длиннее, вбирая в себя очередной отрезок истории, — продолжала Зия. — Здесь она представлена вплоть до нынешнего времени.
Я находился в столь отрешенном состоянии, что не заметил, как мы дошли до конца зала. Сейди схватила меня за руку, чтобы я не ткнулся лбом в ближайшую колонну.
Мы оказались перед возвышением, где стоял пустой трон — золоченое деревянное кресло. На его спинке были вырезаны молотильный цеп и пастуший посох — древние символы власти фараона.
На предпоследней ступеньке лестницы, ведущей к помосту, сидел невероятно древний старик. Его смуглая морщинистая кожа напоминала бумагу, в которую заворачивают завтраки. Таких худых людей я еще не видел. Белые льняные одеяния болтались на нем даже не как на вешалке, а как на палке. Плечи покрывала леопардовая шкура, а в руке дрожал большой посох. Именно дрожал, поскольку пальцы старика тряслись, и он в любое мгновение мог выронить посох. Но самым удивительным оказалось то, что сверкающие иероглифы, летающие по залу, исходили от него. Точнее, вылетали из него, как мыльные пузыри. Мне даже подумалось, что перед нами не человек, а магический механизм, исправно выдающий иероглифы.
Поначалу я сомневался, жив ли он вообще. Мутные глаза глядели в пространство. Потом старик перевел взгляд на меня, и по моему телу запульсировало электричество.
Он не просто глядел на меня. Он просматривал меня насквозь, читал меня изнутри.
«Прячься!» — услышал я внутренний голос. Не знаю, откуда он исходил, но живот у меня завязало в узел. Все тело напряглось, как перед ударом. Электрические пульсации прекратились.
Старик поднял брови, словно мое появление его удивило. Потом взглянул куда-то вдаль и произнес несколько слов на непонятном языке.
Из тени вышел второй человек. Я едва удержался, чтобы не завопить во все горло. Этого человека я видел в Британском музее; там он появился вместе с Зией. Та же одежда кремового цвета и та же раздвоенная бородка.
Бородатый зыркнул глазами на нас с Сейди.
— Меня зовут Дежарден, — произнес он с заметным французским акцентом. — Мой господин — верховный чтец Искандар — приветствует вас в Доме жизни.
Я не придумал ничего умнее, чем сказать:
— Какой он старый. А почему он не сидит на троне?
Дежарден фыркнул и раздул ноздри, но Искандар только усмехнулся и опять что-то сказал на незнакомом мне языке. Дежарден нехотя перевел:
— Мой господин благодарит тебя за наблюдательность. Да, он действительно очень стар. Однако право сидеть на троне определяется не возрастом. Трон предназначен для фараона и со времен римского завоевания Египта остается пустым. Иными словами, это… некий символ. Роль верховного чтеца состоит в служении фараону и его защите. Потому мой господин и сидит у подножия трона.
Интересно, сколько лет он тут сидит, оберегая пустой трон? Меня подмывало задать этот вопрос, но я все-таки удержался и вместо этого спросил:
— Вы… он понимает по-английски?.. На каком языке он говорит?
Дежарден опять фыркнул.
— Верховный чтец понимает множество языков, но говорить предпочитает на своем родном — александрийском диалекте греческого.
— Как вы сказали? На своем родном? — встряла в разговор Сейди. — Александр Великий — это же голубая секция Зала эпох, это было несколько тысяч лет назад. Значит, господин Кандарас…
— Искандар, — прошипел Дежарден. — Изволь правильно запоминать имена и говорить в более уважительном тоне!
И тут у меня в мозгу что-то щелкнуло. Я вспомнил рассказ Амоса о законе, запрещавшем вызывать богов. Закон был принят во времена римлян верховным чтецом… Искандаром. Нет, конечно, перед нами не мог сидеть тот самый Искандар. Наверное, его потомок; какой-нибудь Искандар XVIII.
Старик посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся, будто прочитал мои мысли. Он что-то сказал по-гречески, и Дежарден перевел:
— Мой господин говорит, чтобы ты и твоя сестра не беспокоились. Вы не будете нести ответственность за былые преступления вашей семьи. По крайней мере до тех пор, пока мы не проведем должных расследований.
Я невольно хмыкнул.
— Спасибо большое.
— Не смей насмехаться над нашей щедростью, мальчишка! — предостерег меня Дежарден. — Твой отец дважды нарушил наш основной закон. Сначала возле Иглы Клеопатры, когда пытался вызвать богов. Как известно, попытка кончилась гибелью вашей матери, которая ему помогала. Вторично это произошло в Британском музее. Вашему отцу хватило глупости воспользоваться Розеттским камнем! А теперь и ваш дядя исчез.
— Вы знаете, что случилось с Амосом? — выпалила Сейди.
— Пока не знаем, — хмуро ответил Дежарден.
— Вы должны его найти! — не унималась Сейди. — Разве у вас нет поисковой магии? Что-то вроде магической системы джи-пи-эс или…
— Мы его ищем, — перебил ее Дежарден. — Но вам незачем волноваться насчет Амоса. Вы останетесь здесь. Вам нужно… учиться.
Мне показалось, что этот напыщенный француз имел в виду совсем другое слово; что-то менее приятное, нежели «учиться».
Искандар заговорил, обращаясь ко мне. Слов я не понимал, но тон его был добрым.
— Мой господин напоминает, что завтра, с закатом солнца, начинаются Дни демонов, — перевел Дежарден. — Мы должны вас оберегать.
— Но нам нужно искать нашего отца! — возразил я. — Опасные боги и так разгуливают на свободе. Мы видели Серкет. И Сета!
Лицо Искандара напряглось. Он повернулся к Дежардену и, как мне показалось, отдал ему приказ. Француз попытался возразить. Искандар повторил приказ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
