потом кто-то другой мог их дополнить. Я хочу сказать, что в этих случаях не было ни клятв, ни, так сказать, предписания о представлении виновных перед судом для рассмотрения законности их ареста. Я прав?
— Да, вы правы, но тем не менее многие признания были сделаны добровольно.
— Кто же будет добровольно рассказывать о таких вещах?
— Ну, хотя бы те, у кого болела душа.
— Ага! Еще один достоверный источник!
— Конечно же вы правы, лейтенант. Я выступаю в роли адвоката дьявола. Но есть одна вещь, часто нами забываемая: люди, у которых хватает духа сознаться в подобных делах, возможно, способны и совершить их. Ну, например, вспомнила легенду об оборотнях. Конечно, это звучит смешно, ведь никто не может превратиться в дикого зверя. Но если человек поверит в то, что он оборотень, он и будет вести себя как оборотень.
— Ужасно. Только теория или факт?
— Ну, существовал же, например, Вильям Штумпф. Или Петер. Я точно не помню. Он жил в Германии в шестнадцатом веке, был уверен в том, что он оборотень и убил больше двадцати человек.
— Вы хотите сказать, что он сам признался в этом?
— Да, но думаю, что это признание было обосновано.
— Чем?
— Когда его поймали, он пожирал мозги двух своих молодых невесток.
Со стороны тренировочного поля, отчетливо слышные в прозрачном воздухе солнечного апрельского дня, донеслись стук мяча о биту и крики: «Давай, Миллинс, давай! Бей! Беги! Покажи им всем!»
Детектив и иезуит подошли к стоянке. Оба молчали.
Поравнявшись с полицейской машиной, Киндерман потянулся было к ручке дверцы, но потом на мгновение замер и вновь повернулся к Каррасу. Взгляд его был мрачен, даже угрюм.
— Так кого же мне искать, святой отец? — спросил он.
— Сумасшедшего,— тихо ответил Дэмьен Каррас.— Возможно, наркомана.
Детектив задумался и, ни слова не говоря, кивнул головой. Потом повернулся к священнику.
— Хотите, подброшу? — предложил он, открывая дверцу машины.
— Спасибо, мне здесь близко.
— Не важно, садитесь! — Киндерман нетерпеливым жестом пригласил священника в машину.— Потом расскажете своим друзьям, что катались в полицейской машине.
Иезуит улыбнулся и опустился на заднее сиденье.
— Ну вот и хорошо.— Детектив шумно выдохнул воздух, откинулся назад и захлопнул дверцу.
Каррас показал дорогу. Они поехали на Проспект-стрит, к современному зданию, куда недавно перевели иезуитов. Каррас не мог больше оставаться в коттедже, понимая, что священники, привыкшие к его безотказности, не оставят его в покое и будут постоянно просить о помощи.
— Вы любите кино, отец Каррас?
— Очень.
— Вы видели «Короля Лира»?
— У меня нет возможности.
— А я видел. У меня есть пропуск.
— Это хорошо.
— У меня есть пропуск на самые лучшие фильмы. Моя жена очень устает и поэтому никогда со мной не ходит.
— Это плохо.
— Да, это плохо, я не люблю ходить в кино один. Понимаете, мне нравится поговорить о фильме, поспорить, покритиковать его.
Каррас молча кивнул, глядя вниз на большие и сильные руки, зажатые между колен. Так прошло несколько секунд. Потом Киндерман неуверенно повернулся и с хитринкой в глазах предложил:
— Может быть, вы когда-нибудь согласитесь сходить со мной в кино, отец Каррас? Это бесплатно... У меня пропуск,— быстро добавил он.
Священник взглянул на него и улыбнулся.
— Как говорил Элвуд П. Дауд в кинофильме «Харви» — когда?
— О! Я позвоню вам, позвоню! — Лицо детектива просветлело.
Они подъехали, к дому и остановились.
Каррас взялся за ручку и открыл дверцу.
— Пожалуйста, позвоните. Извините, что я не смог вам помочь.
— Ничего, вы мне все-таки помогли.— Киндерман неуклюже помахал рукой. Каррас уже выходил из машины,— Должен признать, что для иудея, который старается скрыть свое истинное лицо, вы весьма приятный человек.
Каррас обернулся, захлопнул дверцу машины и наклонился к окну.
— Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на Пола Ньюмана? — с едва заметной, но доброжелательной улыбкой спросил он.
— О да, и не раз. Поверьте, мистер Ньюман очень старается вырваться из этого тела на свободу. Там слишком тесно. Кроме него внутри заперт еще и Кларк Гейбл.
Каррас усмехнулся и отошел от машины.
— Подождите! — вдруг остановил его Киндерман.
Каррас обернулся.
— Послушайте, святой отец, я совсем забыл.— Детектив высунулся из окна автомобиля.— Напрочь вылетело из головы. Вы помните ту карточку с осквернительным текстом? Ту самую, что нашли в церкви?
— Карточка с молитвами?
— Ну да. Она еще у вас?
— Да, она у меня. Я проверял латинский язык. Она вам нужна?
— Да, может быть, мне удастся извлечь из нее что-либо полезное.
— Одну секундочку, сейчас принесу.
Пока Киндерман ждал около полицейской машины, иезуит прошел в свою комнату на первом этаже, выходящую окнами на Проспект-стрит, и взял карточку. Вернувшись, он отдал ее Киндерману.
— Может быть, остались отпечатки пальцев,— предположил Киндерман, осматривая карточку, а потом добавил: — Хотя нет, вы же держали ее в руках. Хорошо, что я вовремя сообразил.— Он вглядывался в пластиковую обертку карточки.— Ага, подождите-ка, что-то есть, что-то есть! — Потом с нескрываемым ужасом детектив посмотрел на Карраса.— Вы ее вынимали отсюда?
Каррас усмехнулся и кивнул.
— Ну, это не важно, может быть, мы что-нибудь все-таки найдем. Кстати, вы ее изучали?
— Да.
— Ваше заключение?
Каррас пожал плечами.
— На шутника не похоже. Сначала я подумал, что текст сочинил какой-то студент. Но теперь я в этом сомневаюсь. У того, кто писал эти строки, несомненно, сильное психическое расстройство.
— Как вы и говорили.
— И латынь...— Каррас нахмурился.— Текст не безликий, лейтенант, здесь чувствуется определенный стиль, вполне индивидуальный стиль. Человек, который это писал, должен думать на латинском языке.
— А священники думают на латыни?
— Ну-ну, продолжайте!
— Ответьте на вопрос, мистер Вечно-Подозревающий.
— Да, на определенной стадии освоения языка это бывает. По крайней мере, у иезуитов и некоторых других священников. В Вудстокской семинарии отдельные философские дисциплины читались на латыни.
— Почему?
— Для четкости мышления. Это стройная система.
— Ага, понимаю.
Каррас посерьезнел:
— Послушайте, лейтенант, можно, я скажу вам, кто, по-моему, действительно сделал это?
Детектив придвинулся к нему:
— Кто же?
— Доминиканцы. Поищите среди них.— Каррас улыбнулся, помахал на прощание рукой и пошел.
— Я вам сказал неправду! — вдруг крикнул ему вслед лейтенант.— Вы похожи на
