и поднимая скомканный листок.
— Спасибо,— поблагодарила Шарон.
— Ничего. Извините, вы — секретарь?
— Шарон, это...
— Киндерман,— напомнил детектив.— Уильям Киндерман.
— Ну да А это Шарон Спенсер.
— Рад познакомиться,— кивнул Киндерман блондинке. Она положила руки на машинку и с любопытством рассматривала его.— Возможно, вы нам поможете,— добавил детектив.— В ночь гибели мистера Дэннингса вы ушли в аптеку и оставили его одного в доме, верно?
— Не совсем. Оставалась еще Риган.
— Это моя дочь,— пояснила Крис.
Киндерман продолжал задавать вопросы Шарон.
— Он пришел повидать миссис Макнил?
— Да.
— Он считал, что она скоро придет?
— Я ему сказала, что она должна вернуться очень скоро.
— Очень хорошо. А когда вы ушли? Вы этого не помните?
— Надо подумать. Я смотрела новости, поэтому... Ну да, верно. Я, помню, разозлилась, когда аптекарь заявил, что рассыльный мальчик уже ушел домой. Я тогда еще сказала: «Ну-ну, а всего-то шесть тридцать». Значит, Бэрк пришел через десять или двадцать минут после моего разговора
— Значит,— подытожил детектив,— он пришел сюда где-то в шесть сорок пять.
— А что все это значит? — заволновалась Крис, чувствуя в душе растущее напряжение.
— Понимаете, тут возникает вопрос, миссис Макнил,— с хрипотцой в голосе произнес Киндерман, поворачиваясь к ней.— Приехать в дом, скажем, без четверти семь и уйти всего через двадцать минут...
— Ну и что? Это же Бэрк,— возразила Крис.— На него похоже.
— А похоже ли на мистера Дэннингса,— поинтересовался Киндерман, — посещать бары на М-стрит?
— Нет.
— Я так и думал. Я просто проверил. А имел ли он привычку ездить в такси? Обычно он вызывал машину из дома, когда собирался уходить?
— Да.
— Тогда приходится задуматься, зачем же он разгуливал по лестнице. Удивительно и то, что в таксопарках нет записи о заказе в тот вечер из этого дома,— добавил Киндерман.— Кроме той, где зафиксировано, что таксист заехал за мисс Спенсер ровно в шесть сорок семь...
— Я ничего не знаю,— пробормотала Крис. Голос ее был бесцветным... Она ждала...
— Вы же знали об этом! — крикнула детективу Шарон, потрясенная его словами.
— Да, простите меня,— извинился детектив.— Однако дело теперь приняло серьезный оборот.
Крис часто задышала, не сводя с Киндермана глаз.
— В каком смысле? — пролепетала она неестественно писклявым голосом.
Детектив уперся подбородком в кулаки, все еще сжимающие скомканный листок.
— Судя по отчету патологоанатома, миссис Макнил, вероятность случайной гибели исключена... Однако...
— Вы хотите сказать, что его убили? — Крис напряглась.
— Положение... Я понимаю, это очень неприятно.
— Продолжайте.
— Положение его головы и определенные травмы мышц шеи...
— О Боже! — вскрикнула Крис.
— Да. Это неприятно. Извините. Мне ужасно неловко. Но, понимаете, такие травмы — детали можно упустить,— такие травмы мистер Дэннингс мог получить, только пролетев определенное расстояние,— ну, скажем, двадцать или тридцать футов. И только потом тело должно было скатиться по лестнице. Так что вполне вероятно, что... Но, позвольте, я сначала спрошу вас...
Детектив повернулся к нахмурившейся Шарон.
— Когда вы ушли, мистер Дэннингс был здесь? С девочкой?
— Нет, он был внизу... В кабинете.
— Может ли ваша дочь вспомнить,— Киндерман повернулся к Крис,— был ли в тот вечер мистер Дэннингс в ее комнате?
«Была ли она когда-нибудь вообще с ним наедине?»
— А почему вы об этом спрашиваете? Нет, я же говорила раньше: ей дали сильное успокоительное и...
— Да-да, вы мне говорили, это верно, я вспомнил. Но, может быть, она проснулась. Ведь это возможно?
— Нет. И потом...
— Когда мы с вами разговаривали в прошлый раз, она тоже спала после успокоительного?
— Да, она действительно спала,— вспомнила Крис.— Ну так что?
— Мне показалось, что в тот день я видел ее у окна.
— Вы ошиблись.
Киндерман пожал плечами:
— Может быть... может быть... я не уверен.
— Послушайте, почему вы все это спрашиваете? — решилась наконец поинтересоваться Крис.
— Видите ли, есть вероятность, как я уже говорил, что покойный напился до такой степени, что споткнулся и выпал из окна спальни вашей дочери.
Крис отрицательно покачала головой:
— Этого никак не могло случиться. Во-первых, окно всегда закрыто, а во-вторых, Бэрк был практически постоянно пьян, но при этом очень аккуратен и осторожен. Ведь так, Шар?
— Так.
— Бэрк даже работал «под мухой». Как же он мог споткнуться и выпасть из окна?
— Может быть, вы еще кого-нибудь ждали в тот вечер? — спросил Киндерман.
— Нет.
— Может быть, у вас есть друзья, которые заходят без звонка?
— Только Бэрк,— уверила его Крис.— А что?
Детектив опустил голову и, нахмурившись, начал разглядывать смятый листок в руках.
— Странно... это так загадочно. Покойный приходит навестить вас, остается только на двадцать минут, уходит, не встретив вас, и при этом оставляет тяжело больную девочку. Говоря точнее, миссис Макнил, вы исключаете, что он мог упасть из окна. Кроме того, после падения он не мог получить такие травмы шеи. Такое происходит в одном случае из тысячи...
Детектив указал на книгу о колдовстве.
— Вы читали в этой книге про ритуальные убийства?
Крис отрицательно покачала головой. Предчувствие сковало ее.
— Может быть, не в этой книге,— засомневался Киндерман.— Простите меня, я упомянул об этом просто так, чтобы вы лучше подумали. Ведь бедного Дэннингса нашли со свернутой шеей. Именно подобным образом совершаются ритуальные убийства так называемыми бесами, миссис Макнил.
Крис побледнела.
— Какой-то сумасшедший убил мистера Дэннингса,— продолжал детектив, пристально глядя на Крис.— Сначала я не говорил этого, чтобы не расстраивать вас. И кроме того, теоретически это мог быть и несчастный случай. Но лично я так не думаю. Это мое мнение. Моя догадка. Я считаю, что его убил очень сильный человек. Это раз. Трещины на черепе — это два. И еще разные мелочи, о которых я говорил, допускают возможность того факта, что покойного убили, а потом столкнули из окна комнаты вашей дочери. Это могло произойти, если кто-то зашел к вам в промежутке между уходом мисс Спенсер и вашим приходом. Поэтому я и спрашиваю еще раз: кто мог зайти?
— О Боже, подождите секунду! — потрясенно прошептала Крис срывающимся голосом.
— Да-да, извините... Это так неприятно. Возможно, я вовсе не прав, признаю... Но вы подумайте. Кто? Кто
