— Куда теперь? — сухо спросила она незнакомца, когда Астан исчез, вежливо распрощавшись.
— Величайший ждет вас в своей резиденции через пятнадцать минут. Вы готовы лететь?
— Можно я зайду в туалет? — спросила Ариадна, посмотрев в сторону терминала станции.
В туалет ей не хотелось, но нужно было сделать хоть пару вдохов и несколько мгновений подержать заледеневшие руки под горячей водой. Из зеркала на нее глянуло осунувшееся лицо — косметика лишь частично скрыла темные круги под глазами. В целом, однако, с учетом макияжа и замысловатых кос на голове, нарядного линоса — она выглядела неплохо. Повинуясь внезапному порыву, Ариадна выдернула салфетку из коробки на туалетном столике и тщательно стерла с губ переливающуюся розовую помаду. А потом вытерла руки и вышла к своему сопровождающему.
Тщательно пристегнув ее к себе, горианец молча поднялся в воздух и взял направление куда-то в сторону. Ариадна пару раз была в Сезариате — там ей оформляли разные документы, и поэтому знала, что горианское правительство располагается в другой стороне. Что он имел в виду под резиденцией Сезара? Неужели личную резиденцию? Странно… с другой стороны, Величайший мог принимать гостей, где ему удобно, подумала она. Опустив голову на спину мужчины, с которым летела, Ариадна ощутила, как ее неудержимо снова клонит в сон. И только подумав о том, что засыпать не следует, она все же провалилась.
Пробуждение оказалось удивительно сладким. Сначала она ощутила уютное мягкое одеяло и свежесть воздуха. Ее слуха коснулась еле слышная тихая музыка, а ноздри раздразнил запах кофе. Кофе?! Моргая, Ариадна потерла глаза и тут же отдернула руку, когда поняла, что размазывает косметику. Окончательно проснувшись, она села. Обоняние не обманывало ее: пахло кофе, настоящим, земным, какого она не пила уже почти три года, потому что он не рос на Горре.
Осмотревшись, Ариадна сглотнула: она нашла себя на мягком большом топчане на просторной террасе, примыкающей к огромному дому, только часть которого находилась в поле ее зрения. Но дом стоял не на земле, а на гигантской ладони скалы — совсем рядом плыли облака, кругом высились другие скалы, между которыми зияла пропасть. Она сглотнула — на террасе не было никакого заграждения, даже декоративного. Очевидно, что к краю ей лучше не подходить.
Дразнящий запах земного напитка несся из огромной приоткрытой двери разноцветного стекла. Опустив ноги на деревянный, идеально ровный и теплый пол, Ариадна обнаружила, что ее обувь пропала. Спала она в линосе, под мягким одеялом. Судя по положению солнца, несколько часов — утро явно закончилось. В лицо ей бросилась кровь: она проспала встречу с Сезаром. Но почему ее решили не будить? Неужели Величайший рассердился и отказался встречаться с заснувшей визитершей? Тогда в чьем она доме?
Поднявшись на ноги, она сделала несколько шагов к двери, ведущей внутрь, и замерла, когда навстречу ей вышел высокий мужчина в белом, с черными крыльями. Со следующим ударом сердца до нее дошло — Сезар. Ее рот невольно приоткрылся от изумления: его одежда ничем не напоминала официальные одеяния. Какие-то легкие тонкие штаны, рубашка из ткани, похожей на лен, немного мятая.
Черная тяжелая коса слева на груди — свисает ниже талии, увитая красными шнурками. Слегка шокированная, она невольно встретилась взглядом — и сразу дернулась, обожженная ослепительно черными глазами. И выругалась про себя — говорил же ей Астан: не смотри в глаза. Оказывается, она дурнее, чем ей самой кажется. "Какой страшный взгляд", — мелькнуло в голове, и Ариадна тут же покраснела, сообразив, что он прочитает эту мысль… как и все прочие.
— Простите, — вырвалось у нее, и тут же она подумала: боже, какая идиотка. Теперь еще и заговорила первой. А казалось, такие простые логичные правила — и запоминать-то не стоит.
— Здравствуй, маленькая, — сказал он совсем негромко, остановившись в трех шагах.
"Поклониться. Надо поклониться. Но как?" Сообразив, что понятия не имеет, что такое "легкий поклон", Ариадна внезапно ощутила себя на грани нервного срыва.
— Не надо кланяться, — внезапно сказал ей Сезар. — Нам приготовили кофе. Идем.
Он протянул руку, она машинально шагнула вперед и дала ему свою. Теперь она коснулась его горячей сухой ладони. Но это ведь не нарушение правил, если он сам захотел?
Ариадна опустила голову, нервно облизнув губы, и молча пошла за ним. В ее голове роились десятки насущных вопросов. Почему он позволил ей спать? Зачем угощал ее кофе? Почему разрешил не кланяться? И вообще — что происходит?
За стеной, как оказалось, продолжалась терраса — только ее закрытая часть. Лучи солнца сквозь стеклянные стены всех цветов радуги заливали все это огромное помещение мягким переливчатым светом — бликами сотен оттенков. Музыка здесь играла чуть громче, создавая атмосферу отдыха и праздника, но не слишком энергично: мелодия лишь услаждала слух, а не призывала немедленно броситься в пляс. Часть комнаты занимали низкие диванчики без спинок, выставленные вокруг стола. На один из них ей было предложено опуститься, и Ариадна села, расправив слегка помятый линос.
Сезар опустился рядом — не слишком близко, но не так далеко, как требовал деловой этикет. Перед ними на столике стоял большой серебряный кофейник, чашки и возвышалась целая гора очень дорогих горианских сладостей, которые назывались дьяма. Эту дьяму, похожую по консистенции на невероятно сочное и ароматное пирожное, ее опекун покупал лишь однажды — по одному маленькому кусочку каждому члену семьи. Когда Ариадна узнала цену лакомства, ее глаза буквально вылезли на лоб: сто земных граммов стоили столько же, сколько ей выделяли в неделю на школьные обеды.
Но все же гора дорогих сладостей на столе Сезара не удивляла, а вот кофе…
— Мне привезли его с Земли. Я еще не пробовал, но слышал, что ты его любишь, — тихо произнес Сезар. Ариадна сглотнула и осторожно подняла взгляд, чтобы смотреть ему в лицо, но не встречаться глазами напрямую. Она ощущала, как он внимательно разглядывает ее. Его эмоции отражали легкое любопытство… эмоции?!
Она вздрогнула. Его эмоции были открыты ей — невероятно, ведь в школе говорили, что Сезар никогда никому не открывает эмоций. Это была ошибка или…
— Я снял верхний эмоциональный блок. Это значит, я пропускаю те эмоции, которые хочу, маленькая. Не то же самое, что полностью быть открытым, — внезапно пояснил он.
Ариадна удивленно приподняла брови. Выбирать эмоции, которые открывать? Кем надо быть, чтобы так быстро и точно вычленять собственные чувства из того вороха, который обычно испытывает любой человек? Кем надо быть, чтобы так точно управлять ими?
