– Что за ламинированные ткани? – Они прошли под дождем к товарному складу. Джек оглядел полупустое мрачное помещение, в котором, как объяснили, хранились бесперспективные материалы. – Что это напоминало, трикотаж?
– На шелкопрядильной фабрике? – улыбнулся молодой де Бриссак. – О нет, ничего подобного!
Отец дернул его за рукав и проговорил негромко по-французски:
– Идиот, что же ты делаешь?! Ему вовсе неинтересны твои рассказы о ламинированных тканях!
Младший де Бриссак пожал плечами и вновь повернулся к Джексону Сторму:
– Это по поводу производства ламинированных тканей.
Однако старший де Бриссак вновь настойчиво потянул сына за рукав:
– Ты хочешь погубить нас?
Джексон Сторм продвигался вперед между возвышавшимися стеллажами коробок с одеждой.
– Ладно, так что же это было, – любезно осведомился он, – если не трикотаж?
– Кружево. – Молодой француз, хмурясь, бросил взгляд на отца. – Поистине замечательные дендермондские кружева ручной работы из Бельгии, ламинированные изящной газовой тканью. С ними можно было делать все то, что невозможно с кружевами, – неуверенно продолжил он. – Сочетание непрозрачного ручного кружева и просвечивающего шелка.
– Что же случилось?
– Мой дед забросил эту идею именно тогда, когда она стала давать первые ростки. Японцы вытеснили нас с рынка парчи. Нам пришлось экономить в этой области, поэтому мы не могли больше идти на такие материальные затраты.
– Какая жалость! – Джек приподнял крышку картонной коробки с надписью «Peau de sole»[1] и посмотрел на слежавшиеся рулоны шелковой ткани внутри. – Хотел бы я взглянуть на это.
За его спиной переговаривались начальник ткацкого цеха и один из инженеров де Бриссака.
– Но эта ткань не вполне надежна, – сказал инженер.
Начальник цеха бросил на Джека загадочный взгляд.
– Только в том случае, если применить натриевый пятновыводитель.
Джек воспринимал разговор только как отвлекающий шум, так как не мог понимать языка, на котором он велся.
– А у вас есть здесь еще такая ткань? – спросил он, возвышая голос.
– Есть ли она здесь? – Младший де Бриссак выглядел так, будто день, который он ждал всю свою жизнь, наконец настал. – О, мсье Сторм, у нас здесь целый склад этого материала!
Последним писком моды в спортивной обуви были кеды – обыкновенная американская обувь. Однако ультрасовременная в Париже, где каждый мог сделать свой выбор, не столь, конечно, шикарный, из дорогих немецких, британских и французских фасонов. Кеды были частью имиджа в среде парижской «золотой молодежи»: грязная обувь, эластичные штаны, плотно облегавшие ноги, безразмерный кашемировый пуловер фирмы «Гермес». Угрюмое личико принцессы Жаклин выглядывало из-под копны жестких темных волос, подстриженных, как у парней эпохи Депрессии; передняя прядь была убрана с лица благодаря изогнутой пластиковой заколке розового цвета. Принцесса топала ногами, обутыми в грязные кеды, и визжала:
– Но он сказал, что не даст мне рисовать! Что за жалкая куча дерьма этот Жиль! Он ненавидит меня! Он не позволяет мне ничего делать! – Специально для Карима, который стоял в дверном проеме ателье со шваброй в руке, принцесса повторила всю тираду на французском, сохранив ее экспрессию.
Очевидно, это было хорошо отрепетированное представление.
– Мадемуазель, – с мольбой в голосе заговорила Кэнденс Добс, – что вы…
– Не хочу с тобой разговаривать. Только с ней! – завопила принцесса, тыкая пальцем в сторону Элис.
– Но Элис не имеет к этому никакого отношения, – в отчаянии произнесла специалист по связям с общественностью. – Она здесь всего лишь модель.
– Минуту. – В ателье вошла Минди Феррагамо. Она с невозмутимым видом посмотрела на юную особу королевских кровей. – Хорошо, пусть разговаривает с Элис.
Элис занималась нудной работой: разбирала старые холсты, муслин, используемый парижскими кутюрье вместо бумажных выкроек, и беседовала с Кристофером Форбсом, когда в комнату влетела принцесса. За ней, как хвост кометы, следовал Карим. За ними появилась группа швей. Шествие завершали Кэнденс Добс и Минди Феррагамо, которая, как сообразила Элис, только что вернулась в Париж.
Краем глаза Элис видела, как Кристофер Форбс улыбается ей. «И все по твою душу», – говорило выражение его лица.
Элис сурово посмотрела на принцессу, она не собиралась подобострастно соглашаться со всем, что скажет это буйное, взбалмошное чадо принца Алессио.
– Напрасно стараетесь, принцесса, – резко сказала она. – Вам не позволено вмешиваться и беспокоить Жиля.
Наннет и Сильвия тревожно переглянулись: никто не смел разговаривать с европейской знатью в таком тоне. Заметив их взгляды, Элис лишь пожала плечами. Пора кому-нибудь поставить на место Жаклин Медивани.
– Вот, собственно, почему вам выделена отдельная комната. И собственный чертежный стол. Принцесса с обожанием уставилась на Элис.
– Я хочу делать модели для тебя, – быстро заявила она. – Жиль мне не нужен. – Она развалилась на стуле, выставив перед собой ноги в кедах. – Для тебя, Элис, я создам замечательную модель для бала. Ты станешь прекрасным фламинго с таким большим головным убором из перьев и в маске, скрывающей глаза. Увидишь, это будет просто фантастично.
– Фламинго вообще-то розовые, ваше высочество, – поспешно напомнила Кэнденс Добс юному дарованию.
Принцесса даже не повернула голову в ее сторону.
– У нее же рыжие волосы, кретинка! Ты что, не видишь?
Минди Феррагамо быстро подняла руку.
– Мы здесь не для того, чтобы ссориться. Ты чем-нибудь занимаешься теперь, кроме этой чепухи? – Вопрос был обращен к Элис, и она покачала головой:
– Жиль еще не готов заняться мной, – неохотно призналась Элис.
– Здесь все еще не готово. – Маленькая женщина проворно повернулась к выходу. – Пусть принцесса поставит сюда свой чертежный стол. Пока ты работаешь, она сможет рисовать тебя и делать модели, какие ей заблагорассудится.
Элис это не понравилось. Она предпочитала сортировать булавки и пыльные катушки с нитками, чем терпеть присутствие неуравновешенной принцессы Жаклин. То, как девчонка поглядывала на нее, заставляло Элис нервничать.
– А вы, – произнесла Минди Феррагамо, разглядывая Кристофера Форбса. – Вы что здесь делаете? По-моему, вам следует сопровождать Джексона Сторма.
Корреспондент из журнала «Форчун» добродушно улыбнулся ей:
– У меня другое задание. И мне сказали, что Джексона Сторма нет в городе.
– Он в Лионе, – кратко бросила Минди. – Он отправился на шелкопрядильную фабрику, но скоро вернется. – Она указала пальцем на принцессу Жаклин. – Поспешите, ваше высочество, только что появился охранник с машиной.
