– А вы, – произнесла Минди Феррагамо, разглядывая Кристофера Форбса. – Вы что здесь делаете? По-моему, вам следует сопровождать Джексона Сторма.
Корреспондент из журнала «Форчун» добродушно улыбнулся ей:
– У меня другое задание. И мне сказали, что Джексона Сторма нет в городе.
– Он в Лионе, – кратко бросила Минди. – Он отправился на шелкопрядильную фабрику, но скоро вернется. – Она указала пальцем на принцессу Жаклин. – Поспешите, ваше высочество, только что появился охранник с машиной.
Принцесса послушно слезла со стула.
– Но я сделаю тебя фламинго, – прошептала она, проходя мимо Элис. – Ты будешь розовой, а все остальные будут белыми. Ну и черт с ними!
Элис вяло улыбнулась в ответ.
Последними вышли швеи, унося с собой холсты. Наннет прикрыла за собой дверь. Кристофер Форбс лениво прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди.
– Куда делся Жиль? Интересно, выдержит ли здесь этот парень?
Элис принялась подбирать выкройки. Когда поднялась вся эта свара между Жилем и принцессой Жаклин, они с Кристофером беседовали совсем о другом: блуждали вокруг скользкой темы Николаса Паллиадиса.
– Думаю, Жиль отправился домой, – проговорила Элис и осторожно добавила: – Жиль не собирается уходить из Дома моды. У него контракт с Джексоном Стормом.
– Это, конечно, не мое дело, но из того, что я здесь наблюдал, я бы сказал, что контракт едва ли компенсирует твоему звездному дизайнеру все осложнения.
Элис задумалась. Кристофер Форбс пишет статью об империи Джексона Сторма. Может быть, он о чем-нибудь проведал?
– А почему ты решил, что Жиль подумывает об уходе?
Он вновь пожал плечами.
– Есть кое-какие слухи, но Париж полон слухов. В мире мод сплетни – обычное дело. – Он разглядывал Элис, пока та занималась своей нехитрой работой. – Денежные инвестиции «Паллиадис-Посейдон» дают возможность этим носатым типам вмешиваться в местные дела. Сократес Паллиадис не вкладывает деньги в то, что не может контролировать.
Элис не вполне поняла, что он имеет в виду.
– Джексон Сторм могуществен. Продукция «Сторм-Кинг» известна по всему миру.
– Паллиадис круче.
Элис избегала его взгляда. Форбс страшно напугал ее несколько дней назад, когда заявил, что знает, кто она такая. Однако последующие слова немного успокоили ее: «Ты та, кто не позволит вертеть собой даже такому, как Николас Паллиадис».
Ей бы перестать тревожиться, но она никак не могла отделаться от чувства, что он что-то недоговаривает. Не было ли его двусмысленное замечание своеобразным тестом? Может, он просто хотел понаблюдать за ее реакцией?
С той самой снежной ночи на авеню Фош, когда Форбс подвез ее, Элис испытывала к нему доверие. Он являлся человеком, на которого, она знала, можно было положиться. Они оба принадлежали к одному кругу людей, Элис была уверена в этом. Интересно, каково это – быть любовницей Кристофера Форбса? Ей было очень любопытно. Стали бы они заниматься любовью также, как это было с Николасом Паллиадисом?
Элис отвернулась, чувствуя, что ее лицо заливается краской.
Казалось, Кристофер ничего не заметил. Он держал в руках коробку, которую она заполняла материалами.
– Чувствую себя дураком, что снова завел разговор на эту тему. Принимая во внимание то, чем обернулось мое приглашение на ленч.
Элис знала, что он собирается сказать. Она также понимала, что это может сильно осложнить ситуацию, но тем не менее импульсивно откликнулась:
– Хорошо!
– Хорошо? Вот так сразу? Еще до того, как я успел спросить?
– Ну, – сказала она, испытывая некоторую неловкость, – мне бы хотелось пообедать в Латинском квартале рядом с университетом. Ты ведь приглашаешь меня, правда?
– Ты лишила себя развлечений. А у меня призвание развлекать тебя, – медленно произнес он. – Похоже, ты в этом здорово нуждаешься.
– О да! – Глаза Элис вспыхнули.
С Кристофером Форбсом она чувствовала себя легко и непринужденно, чего никогда не испытывала с Николасом Паллиадисом. Но на полпути к мусорному баку она остановилась, держа в руках мешок с обрезками. Она вдруг поняла, что не может выйти через парадную дверь на улицу Бенедиктинцев: последние два вечера там, поджидая ее, стоял лимузин Николаса Паллиадиса.
Кристофер заметил, как изменилось выражение ее лица.
– Не волнуйся, – улыбнулся он, надевая пальто. – Мы выйдем во дворик и нырнем в соседнее здание. А оттуда – на рю Камбон.
Элис с благодарностью посмотрела на него и повернулась к выключателю, чтобы погасить свет. В наступившей темноте зазвонил телефон, висевший рядом на стене. Элис вздрогнула от неожиданности: линия только что была проведена, и она никак не ожидала, что кто-то знает ее новый номер.
Снимая телефонную трубку, она попыталась унять вдруг вспыхнувшую тревогу.
– Кэтрин, – прозвучал знакомый голос в телефонной трубке. Но теперь в нем не было привычной угрозы, ничего, кроме усталой озабоченности. – Тебе нужно немедленно вернуться. Мы знаем о Николасе Паллиадисе. То, что ты делаешь, очень опасно.
11
В полночь сильный ветер с моря пронесся над сухими холодными равнинами Северной Франции. Он налетел на Париж, грохоча ставнями Монмартра и кружась, как ночной демон, затем ринулся под гору к авеню Осман и площади Опера. В своей квартире на рю де Прованс Жиль услышал холодные завывания ветра, заворочался во сне в поисках тепла и уюта и прильнул к нежно округлому животу своей беременной жены.
Через мгновение Жиль пробудился, почувствовав, что что-то неладно.
Лизиан не спала. Она лежала, вглядываясь в темноту, ее бледные щеки обрамляли длинные пряди шелковистых темных волос.
«О Боже, – подумал Жиль, приподнимаясь на локте, чтобы взглянуть на нее, – пожалуйста, только не дай этому начаться заново».
Последние две недели его прекрасная жена втайне испытывала страхи, что ребенок, которого она вынашивает, страдает синдромом Дауна. Странная идея – ведь в свои тридцать два года Лизиан вряд ли входила в группу риска. Однако никакие медицинские обследования не могли разубедить ее. Лизиан желала пройти особый тест, и когда доктор отказался его проводить, она восприняла это как свидетельство того, что что-то все же не в порядке.
– Дорогая, – прошептал Жиль. Он нежно обнял ее и увидел, как прекрасные темные глаза, полные муки, обратились к нему. – Ничего не случилось. Я здесь.
– Жиль. – Она еле слышно произнесла его имя. – Я обману твои ожидания. У меня будет девочка.
Несмотря на усталость, Жилю едва удалось подавить рвущийся наружу смех. Еще одна навязчивая идея! Он нежным движением убрал со лба жены прядь волос. Она была так уверена, что «обманет его ожидания»; вот, оказывается, в чем проблема.
