– Отпрошусь на завтра и съезжу. Если что, позвоню.
Ну и дела! Оказывается, еще и бьют ее. Непонятно, чего она там сидит? Надо было сразу уезжать оттуда. А как же ее Макс? Он-то знает? Е-мое! Ведь Валька-то беременна. Она хоть про беременность свою сказала или промолчала, тихушница? Тут зазвонил ее мобильник – высветился Клайв. Сердце застучало, Зинка нажала на кнопку и, стараясь говорить тонким голоском, что-то защебетала в трубку.
* * *
Митька приехал злой и голодный. С ним приехали еще несколько бритых парней. Они занесли в дом ящик водки.
– Ой, Митенька, чего ж так долго?
– Мать, дай пожрать чего-нибудь.
– Картошку сейчас сварю, вон квашеная капуста есть и огурчики соленые.
– Мать, ты бы хоть борщ сварила и вообще… Грязь развела, прямо с души воротит. Где Валька?
– Я выставила ее. Пускай идет к своему нехристю, а телефон ее спрятала.
Митька выругался, а Клавдия испугалась и юркнула за печку.
– Дура ты! Зачем ее выгнала?! Она нам здесь нужна, мы за нее денег срубить можем.
– Так она еще здесь, в деревне, у бабы Насти. Сегодня к нам чиновников разных понаехало, сходку устроили…
– В курсе я… Иди за Валькой, как хочешь, чтоб привела ее сюда.
Привела… привела… А как ты ее приведешь, если она упряма как коза. Но, подойдя к дому бабы Насти, Клавдия заметила во дворе Анечку.
– Анюточка! Поди ко мне, – ласково пропела Клавдия, но девочка не пошевелилась, только смотрела исподлобья.
– Анюточка! Ну что же ты? Поди, я тебе чего дам…
– Чего? – Моментально откликнулась девочка и сделав небольшой шажок, потребовал – Покажи.
«У, чертово отродье», – разозлилась Клавдия и полезла в карман, там лежали сушки, которыми она угощалась в перерывах между семечками.
– На-ко вот, – и протянула сушку.
Девочка подбежала и протянула ручку, Клавдия тут же подхватила и потащила к дому. Анечка закричала, дверь открылась, и послышался Валин голос.
– Аня! Ты чего?! Аня! Ты где?
Но Клавдия крепко держала брыкающуюся девочку и быстро побежала домой.
– Вот, получай, скоро прибежит Валька, – она бросила Анечку на пол и потрясла рукой. – У, поганка маленькая, укусила.
– Ну мать, ты даешь. Молодец, соображаешь. А ты заткнись, а то сниму ремень и задницу надеру. Ступай к себе в комнату и носа сюда не показывай.
– Хочу к маме, – рыдала девочка.
– Она сейчас прибежит, твоя мамка. – И заорал – А ну марш в комнату, я кому сказал?!
Анечка побежала в комнату и хлопнула дверью. Не успела Клавдия раздеться, как прибежала запыхавшаяся Валя.
– Где Анечка?
Митька втолкнул ее в дом и быстро закрыл за ней дверь.
– Ты что?
– А нечего по чужим углам шастать, у тебя свой дом есть.
– Мамочка! – Дочка с радостным воплем бросилась к ней.
– Пойдем, доченька.
– Пойдем, доченька, – передразнила Клавдия. – Никуда не пойдете.
– Да зачем я вам? Что вы еще придумали?
– Валька, – нехорошо прищурился Митька, – я сказал, дома будешь, мы скоро уедем, а пока приготовь чего-нибудь пожрать и прибери хоть немного, перед ребятами стыдно.
Стараясь не показать своей радости – ведь скоро уедут – Валька успокоила Анечку и стала накрывать на стол.
Они пили третий день подряд, шумели и грязно ругались. Валька баррикадировала дверь, не выпускала Анечку, как могла, уговаривала ее потерпеть.
– Они скоро уедут, потерпи, моя хорошая.
– А когда? Когда они уедут? Завтра?
– Может быть завтра, они не говорят.
– А давай, я спрошу.
– Нет, нет, Анечка, не спрашивай у них ничего, а то разозлятся и хуже будет.
– Они нас побьют?
– Лучше их не злить. Ты с ними не разговаривай ни о чем, хорошо?
– Хорошо, – вздохнула Анечка. – Мам, позвони Максу.
– У меня телефона нет.
– Потеряла?
– Ага, потеряла.
– Эх, ты, Маша-растеряша. – Анечка снисходительно похлопала мать по плечу и стала укладывать спать свою куклу.
– Валька! Жрать давай! – Орал пьяный Митька и стал барабанить в дверь.
Анечка вздрогнула и испуганно съежилась.
– Аня, я пойду к ним, а ты тихо сиди, как мышка. Поняла?
– Поняла, – закивала головкой девочка.
Валентина вышла и даже прищурилась – так было накурено – дым ел глаза. Она открыла дверь в сени, чтобы немного проветрить и пошла за печку, там у кухонного стола бестолково крутилась мать.
– Вон, мяса привезли, – кивнула головой Клавдия на стол, – а картошку всю съели.
– Макароны можно сварить. Посмотри, внизу в столе, в стеклянной банке. А лук остался? Кто там еще? – За окном послышался шум подъехавшей машины, и свет фар мазнул по окнам. Из машины вышли несколько парней с коробками и сумками в руках. – И чего они все тащат? – Пробормотала Валентина.
Митька пошел встречать гостей, Валька невольно прислушалась, но мать что-то бубнила и мешала. Потом вообще в сенях все стихло, потом Митька вызвал мать, а к ней неожиданно заглянул Сашка Агеев и, косясь на дверь, зашептал.
– Трофимова, уходи отсюда. Бери дочку и уходи.
– Агей, ты чего тут? – Заглянул рябой парень и пьяно ухмыльнулся – О, какая девушка. Давайте знакомиться – меня зовут Толик, а вас?
– Еще один «Толик лбом об столик», – процедила Валентина, Сашка услышал и захохотал.
– Ну, Толян, все! Такая кличка тебе… Пошли, пошли отсюда, – он подхватил пьяного Толика и потащил в комнату, бросив Вальке через плечо – Уходи.
Но тут вернулась Клавдия с Митькой, за ними еще несколько мужиков.
– Проходите, проходите, – суетилась мать. – К столу, пожалте, сейчас мяско будет, макарончики. Вальк! У тебя огурчики еще остались?
– В подполе справа в бачке.
Валька задремала сидя за печкой. Похоже, они сегодня не угомонятся. Она без конца носила со стола на стол, всю воду израсходовала на посуду, надо бы выйти за водой. Мать с ними сидела и пила, и подхихикивала и пела дурным голосом – противно слушать. От дыма разболелась голова, надо бы выйти, проветриться, заодно и воды принести. Она взяла ведро, у двери послышался окрик матери.
– Куда пошла?
– За водой.
Валентина вышла на улицу, глубоко вздохнула – как же хорошо на улице. Если бы не Анечка, не вернулась бы туда вообще. Она не торопилась, хоть немножко подышит. Где-то послышались приглушенные голоса, кажется, кто-то в сени вышел. Надо бы затаиться, а то привяжутся… Она поставила ведро за крыльцом, а сама забежала за угол.
– Эх, погодка какая, сейчас подпалить бы кого, – просипел кто-то.
– Успеется, – узнала Митькин голос. Было слышно, как он чиркнул спичкой и затянулся. – Я смотрю, ты во вкус вошел.
– Так красиво же.
– Вот в последний день и устроим фейерверк. Скажи лучше, как там наш масон поживает?
– Родственников привез, везде с ними таскается. В выходной собирается их в Москву повезти, – ответил сиплый.
– Вот в выходной родственничков повезет Москву посмотреть и как раз их вместе…Чтоб не скучно было одному! Ха-ха-ха! Просто супер! Поедешь с Агеем, он в машине ждать будет. – Распоряжался Митька.
– Так выходной через два дня.
– Значит, послезавтра в ночь и сделаешь. И мы сразу отчалим отсюда, а то что-то менты зашевелились. Петрович уже заждался.
– Эх, тачку жалко, клевая тачка. Может, его одного подкараулить и дать по башке?
– Делай, как велено, понял?
– Да понял я, понял. А паспорта у кого?
– Все у меня, не боись, и деньги и паспорта, билеты у Петровича. – Митька смачно сплюнул. – Мать только мешается…
– Может, отвезти ее обратно, ну к твоей крале?
– Не, болтает много. Пусть уж здесь в доме остается, и подозрений не будет. Кто подумает, что это я – все-таки мать.
– Ну ты даешь! – То ли восхищенно, толи удивленно просипел голос, и они вернулись в дом.
Валька как будто приросла к месту, не могла шевельнуться. Голова, как в тумане, ничего не соображает. О чем это они сейчас толковали? Подпалить? А масон? Кто масон-то?
