Тем временем один из стражников упал и теперь висел, вцепившись в бьющегося мистралийца мертвой хваткой.
— Уберите руки! — Диего добавил несколько слов, которых Ольга не смогла перевести, и продолжал: — Я этому дворянину недоделанному растолкую, что честь — это не деталь женской анатомии!..
Ольгу довольно бесцеремонно толкнули в спину, и знакомый властный голос холодно поинтересовался, какого демона она стоит столбом и что за непотребство здесь вообще происходит. Похоже, Кира как была не в духе с самого утра, так до сих пор и не успокоилась. Зато появление королевы благотворно подействовало на происходящие события. Зрители почтительно затихли, кавалер Танта споткнулся, подбирая слова для вразумительного и краткого объяснения своих претензий, даже бесстыжий Лаврис немного смутился, вспомнив о своем неподобающем виде. Только расходившийся мистралиец, уже ничего не соображавший, продолжал вырываться из рук добровольных миротворцев, крича что-то уж совсем несусветное.
— А ты бы сразу ее на дворцовых воротах повесил, живодер! Уж чести бы прибавилось!
— Ольга, ты можешь его заткнуть? — деловито поинтересовалась Кира.
— Я не знаю как… — растерянно призналась Ольга. Королева пожала плечами, бесстрашно подошла вплотную к невменяемому кабальеро и парой личных королевских затрещин оборвала его познавательную речь на полуслове.
— Вот так, — с легким раздражением прокомментировала она. — А они еще что-то говорят о женских истериках… Господин Красе, вы можете мне объяснить, что происходит?
— Так точно, ваше величество, — браво отрапортовал начальник стражи. — Госпожа Акрилла намеревалась утопиться, и этот достойный кавалер ее спас.
— Этот мерзавец… — начал затихший было отец утопленницы, но королева неожиданно рявкнула командирским голосом:
— Молчать! И не сметь перебивать, когда королева слушает доклад старшего офицера! Господин Красе, почему здесь толпа? Чем заняты ваши подчиненные? Почему допустили беспорядки?
— Будет исправлено, ваше величество! — не моргнув глазом пообещал начальник стражи. — Сию же минуту!
— Всех участников этого безобразия доставить в кабинет его величества, — продолжала распоряжаться Кира. — И пусть объяснят свое поведение лично ему. Кстати… — Она обвела взглядом зрителей, которые уже начали рассасываться. — Почему я его здесь не вижу?
— Действительно. — Преподобный Чен слегка просветлел лицом, словно до него наконец дошло, чего ему до сих пор не хватало. — Скандал уже не первую минуту продолжается, а его величества до сих пор нет… Обычно он прибегает в первых рядах, как верно заметил почтенный мэтр Истран…
Ольга уже знала, что король не почтит своим присутствием это неподобающее зрелище, но влезать в разговор не стала. Пусть сами разбираются.
— Должен сообщить, ваше величество, — продолжал между тем мистик, — что четверым из упомянутых участников требуется медицинская помощь. Вы не возражаете, если они подойдут позже?
Диего злобно проворчал, что ему никакая помощь не требуется, спасибо ее величеству за нежное обхождение, пусть только попробует еще раз так сделать… А вот кое-кому помощь очень скоро потребуется. Если этот «кто-то» не прикусит язык, то ответит за свои слова как подобает мужчине.
— Марать фамильный меч о каждого зарвавшегося хама недостойно дворянина! — гордо возгласил тот самый «кто-то».
Угасший было взор мистралийца снова ожил, засветился недобрым, хищным огоньком. Ольга вдруг невольно вспомнила первый вечер их знакомства, когда Диего объяснял, как напугать человека одним взглядом, и ей показалось, что это она, а не предполагаемый противник, видит в глазах мистралийца свою смерть, и ничего более. И голос его, ритмичным речитативом отбивающий каждое слово, прозвучал как тот самый «стук судьбы в дверь».
— Круг не знает сословий. Круг не знает классов. Все равны перед правом круга и долгом круга. Каждый, кто смеет называть себя мужчиной…
— Прекрати! — резко перебила Кира. — Я запрещаю. Он мой подданный, ты у меня на службе, и я запрещаю вам обоим! Отменить мой запрет может только король.
— Я обязательно его об этом попрошу, — не смолчал упрямый кабальеро.
— Никто и не сомневался, — поджала губы королева. — Мэтр Мельди, займитесь делом. Переправьте в кабинет придворного мистика всех, кого укажет преподобный Чен, и в первую очередь дона Диего. Нет, Диего, возражения не принимаются. Твои объяснения будут выслушаны только после хорошей дозы успокоительной микстуры.
— Это еще если я стану что-то объяснять, — проворчал неисправимый Кантор, но протестовать больше не стал.
Агентство «Каппа» из всех аналогичных контор считалось самым убогим, невостребованным и бесперспективным. Мир, переживший ядерную войну, был интересен только с теоретической стороны, так как материальная его ценность приближалась к нулю. По уровню развития техники Каппа отставала от Альфы века на два, если не на три. Полезные ископаемые местные жители успели пристроить к делу без посторонней помощи, а добывать то, что осталось, в опасных для жизни условиях желающих не находилось. Контакт с остатками погибающей цивилизации постоянно откладывался. Каждый год такой вариант рассматривался специальной комиссией, и каждый же год благополучно и единогласно проваливался. Официально объявлялось, что соседи еще не готовы к контакту, на самом же деле ни у кого не было желания сажать себе на шею бедного родственника.
В настоящее время из солидных организаций участие в судьбе невезучего мира принимали всего две, да и то частично. Институт прикладной генетики, единственный достойный упоминания спонсор, и святая католическая церковь. Генетиков интересовали нестандартные мутации, а святых отцов — потенциальная паства. Ежеквартально на католическую миссию учиняли набег контролирующие органы, опасавшиеся преждевременного контакта, и каждый раз удалялись несолоно хлебавши. Различных религиозных сект на Каппе было множество, местные жители весьма смутно помнили собственную историю и культуру, а заодно и географию, так что до сих пор никто не высказал сомнений, существовали ли вообще в их мире город Иерусалим и прочие библейские достопримечательности.
Помимо упомянутых организаций интерес к миру Каппа проявляли несколько особо фанатичных энтузиастов — экологи, археологи и этнографы. Наведывались и некоторые коллекционеры, которые всегда обижались, если их называли мародерами. Настолько сильно обижались, что оказывали вооруженное сопротивление полевым агентам, пытавшимся пресекать их полулегальную деятельность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
