в свою очередь, попросило ваше. Видимо, с таким количеством билетов, помочь не смогли, вот и решили вопрос радикально.
— Да уж, куда радикальнее! Таня говорит, что вы сочинили «Галину», по которой у нас женщины с ума сходят?
— И не только. У нас много хороших песен.
— Вы нам споёте? Пожалуйста.
— Ну, конечно. Устраивайтесь поудобнее, и мы начнём.
Мы устроились на боковушках, а наши зрители — напротив. Заняли они три соседних купе, так что всем было удобно. Проводницы принесли с собой различные бутерброды, сладости и безалкогольные напитки. Бригадир достал было пиво, но на него зашикали, и смущённый мужчина убрал неположенную бутылку.
Мы отыграли почти весь свой репертуар, когда одна из зрительниц застенчиво попросила:
— Ребята, а у вас есть песня про железную дорогу?
Ребята дружно повернулись ко мне.
— Отчего же не быть? Имеется. Ленуська, давай «Десять тысяч километров»[57].
Ленуська развернула свой «Вельтмейстер», отыграла вступление, и я запел:
Между нами, десять тысяч километров
Всё перроны, перегоны да дожди…
Шквал аплодисментов был нам наградой. Бригадир откашлялся:
— Вижу, что ребята устали, пора, наверное, заканчивать нашу посиделку. У меня только одна просьба к вам имеется. Вас Ирина Сергеевна звать?
— Да.
— Ирина Сергеевна, наш поезд не простой, а фирменный. У нас и вагоны новейшие, и оборудование самое современное, даже новейший магнитофон «Юпитер», Омского завода имеется. Опытный образец! Его даже в серию ещё не запустили, у нас он на испытании. У вас может быть есть катушка с вашими песнями? Мы её по поездной сети включим, порадуем пассажиров. А в Новосибирске мы катушку вернём в целости и сохранности.
Ирина Сергеевна немного подумала, да и полезла в свой чемодан.
— Вот вам катушка, Борис Игнатьевич, можете пользоваться, и даже не надо возвращать. У меня есть ещё несколько, везу на подарки друзьям.
— Ох, ты ж, какой хороший подарок! От души благодарны! А можно у вас попросить, чтобы Вы и ребята расписались на коробке? Нам тогда будет завидовать вся дистанция!
— Это нетрудно. Ребята, вы не против?
Возражающих не нашлось.
Железнодорожники, весело гомоня удалились, а спустя полчаса из радиоточек раздался голос бригадира поезда:
— Уважаемые товарищи пассажиры! Сегодня в нашем поезде путешествует вокально-инструментальный ансамбль «Ария», из Троебратненской железнодорожной школы. Предлагаем вашему вниманию песни ВИА «Ария».
И зазвучали наши песни.
До чего приятно!
В Новосибирске нас пришла провожать почти вся поездная бригада. Всех пообнимали, расцеловали, а мне и Ирине Сергеевне вручили по комплекту железнодорожной формы. Мой — с нашивками бригадира поезда.
— Будете выступать, обязательно надевайте нашу форму! — на прощание заявил бригадир.
Новосибирск, 14. 45. 03.01.1971 год, воскресенье
Большой Зал Консерватории нам даже не предложили. Абыдна, да! Шутка, конечно.
Но и зал Музыкального училища, это очень даже прекрасно, особенно для совершенно неизвестного поселкового ВИА.
Зал оказался небольшим, мест на сто-сто пятьдесят, но забитым он оказался просто под завязку. До выхода на сцену нам осталось каких-то пятнадцать минут, и тут у Ирины Сергеевны случилась тихая истерика. Принимать удар пришлось мне, что тут поделаешь. Бедная девочка мёртвой хваткой схватила меня за грудки, так, что чуть не порвала новенький френч, и яростно зашипела в лицо:
— Юрий! Оказывается, приглашение организовал вовсе не Славик, а Песоцкий!
— Зачем? — шепчу я ей в ответ.
— В пику Татищеву, который и добился моего отчисления.
И тут в моей голове щёлкнул тумблер извечного женского коварства и соответственно, защиты от оного.
На мой взгляд, интрига сложилась примерно так: некто достаточно влиятельный, не добившись взаимности красивой студентки добивается её отчисления. В той жизни студентка покончила с собой, а здесь решительно взялась за строительство карьеры, и уже достигла немалых успехов, во всяком случае, песни её ВИА звучат достаточно широко. Значит нужно её унизить, причём публично, на глазах всех её друзей и врагов! Организуется приглашение, и уже в зале сводятся вместе все знаковые для Ирины личности. Организатор тонко рассчитал: девочка сломается, впадёт в истерику, выступление будет сорвано, причём не по чьей-то вине, а в силу моральной и эмоциональной неустойчивости бывшей студентки.
Задачи поставлены, цели определены. Мне надо приводить девочку в божеский вида, причём быстро, а потому — жёстко.
— Угу. — шепчу Ирине Сергеевне — Они все трое в зале?
— Все трое. Но…
Не ей даю закончить фразу, перебиваю:
— Остальные в зале кто?
— Примерно половина студенты и аспиранты Консерватории, много преподавателей, а остальные — простые любители музыки.
— То есть, большинство являются специалистами в области музыки и исполнительства?
— Да, но…
— Никаких «но»! Ты выходишь, и доказываешь этому залу, всему свету, а самое главное, бывшему любовнику и его завистникам, что отныне ты самостоятельная величина.
— Витольд не был моим любовником!!! — чуть не по-змеиному прошипела она.
— Ну, разок-другой случилось, не так ли? — цинично усмехаюсь я — Ирина, пойми главное: того, что было больше нет! — методично, словно гвозди, вколачиваю слова — Твоя жизнь и твоя любовь, это только твоя жизнь и только твоя любовь. И грязными лапами туда никто не смеет лезть, иначе я и лапы им пообрываю, и морды расколочу.
— А ведь ты сможешь, Юрий!
— Смогу.
— Ты как лев в своём прайде! — тихонько и освобождённо засмеялась маленькая женщина.
— Поправь макияж, моя львица, у нас всего пять минут до выхода. Особенно обрати внимание на губки!
Ирина Сергеевна гневно сверкнула очами и бросилась к зеркалу.
Я оглянулся на друзей-однокашников: не заметили ли они чего неподобающего? Нет, все выглядят в переделах нормы: ребята взволнованы предстоящим выступлением, а то что их руководители о чём-то эмоционально шепчутся, так это нормально. Мало ли какие секреты у вождей.
— Друзья мои! — хлопнул я в ладоши — Соберитесь и последуйте примеру нашего руководителя: наведите последние штрихи на ваш макияж. Готовы? Добро пожаловать на сцену!
Ведущими выступили местные. Нами эти мужчина и женщина совершенно не заинтересовались, видимо отчётные выступления различных провинциалов здесь вполне рутинное мероприятие.
Наши песни следовали одна задругой, и в первом отделении интерес публики вызвали только две песни: «Обручальное кольцо» и «Мы желаем счастья вам!». Зато второе отделение вызвало интерес куда больший: Цветаева очень популярный поэт, и её стихи, переложенные на музыку никому не известным школьником? Невероятно!
На бис Ирину Сергеевну вызывали раз десять, пока не вмешалась администрация зала: им нужно готовиться к следующему концерту. Затем толпа облепила нас в фойе. Музыкантов интересовал новый музыкальный инструмент. Со сцены услышали, теперь многим не терпелось подержать его в руках, оценить возможности. Однако и из
