class="p1">— Ирина Сергеевна! — официальным тоном говорю я — Извините мне тон, который я себе позволил давеча. Я просто хотел помочь Вам справиться с душевным волнением.
— Нет, ты всё-таки железный болван! Чугунный! — в сердцах шипит юная женщина.
— Чугунные — они бабы. Чугунными бабами разрушают старые дома.
— Как-как?
— Привязывают к экскаватору, и с размаху лупят по стенам.
— Тьфу! Опять ты со своими шуточками! И опять увёл разговор непонятно куда.
— Пойдёмте ужинать, Ирина Сергеевна.
— А я не хочу! И не буду! — капризничает она как маленькая девочка.
— Есть такое слово: Н-Н-НА-А-ДА! — скорчив страшную рожу, рычу я, и Ирина Сергеевна смеётся.
Кризис преодолён, можно жить дальше.
* * *
На следующий день у нас концерт в том же зале. Зрителей, даже на первый взгляд, значительно больше. В проходах стоят дополнительные стулья, а позади заднего ряда поставили какие-то древние скамейки. Реагируют на нас исключительно тепло, публика открытая, доброжелательная, и это безумно приятно.
После концерта в гримёрке, а позже и в общежитие к нам с Ириной Сергеевной идут и идут гонцы от ресторанных и прочих оркестров и групп, и всем нужно одно: наши песни. Мы никому не отказываем, всех переадресовываем в ВААП и комиссию по культуре: песни зарегистрированы и по закону ими может пользоваться любой желающий, за долю малую.
Любопытно, но среди нескольких десятков потенциальных покупателей промелькнуло несколько человек из Ленинграда, Одессы и Геленджика. Как их занесло в такую даль, в самое сердце Сибири, решительно непонятно.
А с утра нас вызвали в консерваторию, что называется «с вещами», то есть, с инструментами. Даже предоставили автобус — страшненького вида довоенный рыдван, скрипучий, тряский, но довольно бодрый.
В небольшом зале нас сразу пригласили на сцену, а когда мы кое-как разместились, в зал вошла и расселась в третьем ряду группа чрезвычайно солидных мужчин и женщин. Главой группы, по всей видимости, был холёный мужчина в шикарной импортной тройке. Пижон. Даже на сцену донесло аромат его французского парфюма.
— Дорогие ребята, прошу вас не волноваться, и играть как обычно. Ваши выступления наделали много шума, поэтому мы хотим принять решение о возможности сотрудничества музыкального училища при консерватории и вашего коллектива. Сразу скажу, что такими предложениями мы не разбрасываемся, фактически вы первый за всю историю консерватории коллектив, которому мы хотим это предложить.
Ребята на сцене замерли. Глаза Ирины Сергеевны сделались вдвое больше и остекленели. Ещё бы! Её-то никто не удосужился предупредить об интригах, в центре которых ей неожиданно довелось оказаться.
Ничего! Меня-то смутить не так легко. Командую:
— Ну-ка ребята, собрались, открыли второй лист, первым номером будет «Всё только начинается». Солируют Фая и Валера. Далее по списку до номера восемь. Потом берём вторую папку с романсами. Все готовы?
Поворачиваюсь к нашей руководительнице. К счастью, она повернулась и стоит спиной к комиссии:
— Ирина Сергеевна, ВИА готов, разрешите начинать?
Такого благодарного взгляда я за две жизни не зарабатывал, а тут довелось. Ирина Сергеевна пришла в норму и приняла управление в свои руки. Отыграли мы не блестяще, конечно, но учитывая обстоятельства, вполне достойно. Совершенно ожидаемо, больший интерес вызвала вторая часть, с романсами. Это понятно: эстрадные песни первой части всё же далеки от утончённых предпочтений консерваторской публики. В конце нам даже вежливо похлопали и попросили для освидетельствования глюкофоны. Все имеющиеся «летающие тарелки» мы выложили на стол, и члены комиссии принялись их тестировать, сравнивать звучание. Посыпались разные слова: то ли чудовищные ругательства, то ли приличные термины. Длилось это довольно долго, не менее двух часов, после чего было вынесено решение: игрушка довольно забавная, пока собой ничего выдающегося не представляет, но в перспективе, возможно, способная удивить. И вообще то, что в Советском Союзе снова изобрели нечто новое в области музыки, это неплохо. Особенно неплохо то, что к новации теперь причастна Новосибирская Консерватория.
Тут меня тронул за рукав глава комиссии, и отвёл в дальний конец зала. Там мы уселись, и мужчина начал беседу:
— Меня зовут Малыгин Илья Исидорович, я проректор по творческой работе. Вас я знаю, Вы Юрий Бобров. Правильно ли я понимаю, что фактическим главой ВИА являетесь Вы?
— Не вполне. Группу организовал действительно я, большинство песен написаны либо мной, либо при моём участии. Но и формальным и фактическим главой ВИА является Ирина Сергеевна. А моя роль в группе, скорее неформального лидера, причём я полностью подчиняюсь руководителю и всемерно поддерживаю её авторитет.
— Интересно. Вам говорили, что Вы необычный молодой человек?
— Говорили. Я ответил, что я обычный советский человек, и меня, как и других детей, воспитывали как принца крови. От сверстников я отличаюсь только тем, что они ещё стесняются демонстрировать преимущества своего воспитания и образования.
— Хм… Очень необычный взгляд на мир, мне стоит об этом хорошо подумать. А каковы Ваши планы на будущее?
— Сложно сказать. С одной стороны, у меня пока неплохо получается работать с музыкой, а с другой стороны, я интересуюсь биотехнологиями и электроникой. Впрочем, я учусь в девятом классе, и время для выбора ещё есть.
— Обязательно включите в свой список нашу консерваторию, я гарантирую Вам поступление на любой факультет по Вашему выбору. Кстати, если будет желание, я похлопочу о досрочной сдаче экзаменов в Вашей школе, и тогда Вы сможете к нам поступить уже в следующем году.
— Благодарю Вас, Илья Исидорович, обещаю всесторонне обдумать это предложение.
— Юрий, как давно Вы начали писать музыку?
— Писать — только после того, как Ирина Сергеевна обучила нас нотной грамоте. А сочинять я начал… и не упомню. Пожалуй, ещё до школы.
— А что послужило толчком для создания ВИА?
— Моя сестра. Её тогдашний ухажер собирался поступить в ВИА при нашем клубе, и Лена пошла бы за ним. Девочку в таком возрасте нужно держать под контролем… Ну Вы понимаете, какие нравы в богемной среде… Вот я и решил, что лучше создать свою группу.
— Я обратил внимание на ваш ВИА, поскольку чувствую за ним громадный потенциал. Курировать вас будет мой человек, связь будем держать через Ирину Сергеевну. Но лично Вас я не собираюсь терять из виду. Вот моя визитка, здесь все мои телефоны, в том числе и домашний. В случае нужды звоните. Вы собираетесь участвовать в конкурсах?
— Непременно! Но не станет ли препятствием ведомственная принадлежность нашей школы?
— Ни в коем случае! Для них высокая честь сотрудничество с нами.
— Да, я понимаю.
— Теперь о творчестве: Ваши романсы великолепны. Не хотите передать их известным исполнителям?
— С огромным удовольствием. Я так понимаю Вы, Илья Исидорович, имеете в
