– Почему ты так быстро вернулся? – спросила она. – Мне казалось, ты должен был остаться с королем до его отъезда.
– Я объяснил королю, что дома меня ждет неотложное дело, – ответил герцог. – Совершенно неотложное. Я не могу больше ни дня оставаться вдалеке от молодой жены.
Клола подняла на герцога огромные, полные любви глаза.
– А король не рассердился?
– Он все понял, – ответил герцог. – Но мне пришлось пообещать, что зимой я привезу тебя в Лондон. Король наслышан о твоей красоте и хочет убедиться в этом собственными глазами.
Клола залилась румянцем.
– Почему ты не рассказала мне о том, как блистала в Эдинбурге? – спросил герцог.
– У нас совсем не было времени, чтобы спокойно поговорить. И потом я боялась, что тебе это будет неинтересно. Но теперь я так много хочу тебе рассказать!
– Для разговоров у нас впереди вся жизнь, – ответил герцог, – а сейчас я хочу не разговаривать, а целовать тебя!
Но Клола шутливо оттолкнула его.
– Ты, должно быть, устал с дороги. Я думаю, ты скакал несколько часов без отдыха!
– Всю ночь напролет!
– Скакал целую ночь, чтобы увидеть меня?
– Да, чтобы тебя увидеть!
– Тогда ты не только устал, но и голоден, – заметила Клола. – Я прикажу, чтобы тебе приготовили ванну, и, как только ты переоденешься, мы сядем ужинать.
– У тебя теперь нет горничной, – заметил герцог. – Хочешь, я помогу тебе переодеться? Клола залилась краской.
– Нет, что ты, я… я попрошу кого-нибудь из служанок.
– Хорошо, но после ужина ты отошлешь служанку, и я сам сниму с тебя платье.
Клола уткнулась лицом ему в плечо, чтобы скрыть смущение… и вдруг рассмеялась.
– Чему ты смеешься? – спросил герцог.
– Моя невестка была бы потрясена. Она считает, что мужчина – охотник и добытчик, он не может интересоваться женскими платьями.
– Меня необычайно интересуют твои платья, дорогая, – усмехнулся герцог, – а еще больше – то, что под ними. И, можешь мне поверить, в таких вещах у меня большой опыт.
– Верю, – прошептала Клола и опустила голову.
– Ты ревнуешь, дорогая? – воскликнул герцог. – Клянусь богом, для меня это очень лестно!
Клола не ответила, и герцог добавил серьезно:
– Где еще я найду такую красивую, умную, талантливую, отважную, во всем необыкновенную женщину, как ты?
Он снова прильнул к ее губам, и опять они остались вдвоем в целом мире.
Немало времени прошло, прежде чем Клола буквально выпроводила мужа за дверь. Она не хотела больше никаких отсрочек и промедлений, ибо с нетерпением ожидала того, что произойдет после ужина.
Клола припала к плечу герцога и поцеловала его в лоб.
– Любовь моя, ты не устала?
– Как можно устать от счастья?
– Ты действительно счастлива?
Вместо ответа Клола прижалась к его груди, и герцог крепко сжал в объятиях нежное хрупкое тело.
«Как это возможно, – подумала Клола, – чтобы мужчина был одновременно суровым и нежным, требовательным и ласковым?»
Герцог открыл глаза и снова вгляделся в ее лицо, бледное в колеблющемся свете единственной свечи.
– Сама судьба привела тебя ко мне, – тихо произнес он.
– Так говорила и Серая Дама, – пробормотала Клола.
– Серая Дама? Откуда ты о ней знаешь? Помолчав, Клола ответила:
– Если я расскажу, ты сочтешь меня впечатлительной дурочкой.
– Никогда в жизни! – пылко ответил герцог. – Можно ли усомниться в уме женщины, которая столько сделала для меня, для Торквила, для всего нашего клана?
Клола вопросительно подняла глаза, и герцог добавил:
– Да, любимая, Торквил рассказал, как ты спасла его от Маклаудов. Я восхищаюсь твоим умом и отвагой! Клола вздохнула с облегчением.
– Простишь ли ты мне мои безумные слова? – продолжал герцог. – Теперь-то я понимаю, что в тот миг был вне себя от ревности!
– Откуда ты узнал, что я уехала?
– Мне сказала миссис Форс.
– Миссис Форс?
– Да, эта дьяволица в женском облике, из-за которой я чуть было не потерял тебя.
В голосе герцога Клола услышала страх.
Крепко сжав ее в объятиях, он поцеловал ее сперва в губы, затем в глаза, и снова прильнул к губам.
Клола ответила на поцелуй, и это еще сильнее разожгло страсть герцога.
Немало времени прошло, прежде чем Клола оторвалась от губ любимого и попросила:
– Расскажи, что было дальше.
– Данблейн казнит себя за то, что не распознал вовремя безумия этой женщины, – задумчиво заметил герцог.
– Так что же она тебе сказала?
– Она разбудила меня и начала так: «Я очень беспокоюсь, ваша светлость».
«О чем? – спросил я. – Что стряслось?» «Ее светлость уже часа два как уехала из замка и до сих пор не вернулась».
«Уехала из замка?»– воскликнул я.
Отослав миссис Форс, я бросился к тебе в спальню. Твоя ночная рубашка валялась на полу, гардероб был распахнут. Я понял, что миссис Форс сказала правду.
– Не понимаю, откуда она об этом узнала, – заметила Клола.
– Ее спальня выходит окнами во двор, – ответил герцог. – Я вспомнил, что несколькими часами раньше ты не пустила меня к себе в постель, и в голове у меня родились самые безумные подозрения.
Помолчав, он добавил:
– Как прекрасна ты была в ту ночь! Твои чудные волосы рассыпались по плечам, на груди покоилась головка ребенка, а глаза… глаза у тебя были огромные, вопрошающие и немного испуганные.
С этими словами он вновь прижал ее к себе.
– Любовь моя, ты была на волосок от смерти! Что, если бы я никогда не смог назвать тебя своей?
– Но я жива, – прошептала в ответ Клола, – и люблю тебя.
– И мы сделаем друг друга счастливыми! – заверил ее герцог. – Отныне между нами не будет ни ссор, ни глупых недоразумений.
Он нежно поцеловал ее в лоб.
– Ты говорила о Серой Даме, – напомнил он. – Не понимаю, откуда ты о ней узнала!
– Ее действительно зовут «Серая Дама»?
– Так называется этот призрак во всех легендах.
– Я этого не знала, – ответила Клола. – В ту первую ночь, когда миссис Форс проклинала меня и предрекала, что из нашей свадьбы не выйдет ничего хорошего, мне стало страшно и одиноко. Я боялась ее… и тебя.
– Клянусь, тебе никогда больше не придется меня бояться! – пылко воскликнул герцог.
– Но я знала, что тебе ненавистна сама мысль о нашем браке. Я почувствовала это во время венчания.
– В то время я еще не видел тебя, – ответил герцог. – Я не осмелился на тебя взглянуть.
– Теперь я понимаю, – объяснила Клола, – но тогда мне казалось, что ты ненавидишь лично меня. Мне захотелось увидеть Килкрейгов: я подумала, что, если увижу знакомые цвета и услышу наши волынки, мне станет легче.
Герцог коснулся губами ее плеча. Он не ошибся: кожа ее была действительно нежней магнолии.
