Когда она поняла, что не сможет больше сделать ни одного па, они вернулись к столику и буквально рухнули на стулья. Бетани уже давно не проводила столько времени на танцполе. Макс придвинул свой стул поближе к ее стулу и, схватив свою кружку, разом выпил половину ее содержимого. Поставив кружку на стол, он обнял Бетани за плечи и потянулся к ней губами.
На этот раз она не сопротивлялась. Закрыв глаза и обвив его руками за шею, она ответила на поцелуй, который поначалу был легким и нежным, но очень скоро перерос в страстный поединок. Бетани уже долгое время не испытывала столь сильное желание, настоятельную физическую потребность, и осознание того, что происходит сейчас, потрясло ее. Поцелуй сделался таким интенсивным, что она едва не соскользнула со стула.
Макс, казалось, был потрясен не менее ее. Оторвавшись от Бетани, он отстранился. Глаза их встретились. У него был взгляд человека, который сильно чем-то потрясен, ошеломлен. Бетани его прекрасно понимала, потому что чувствовала то же самое.
Ни один из них не знал, что сказать. Мгновение спустя Макс коснулся ее лица.
— Какой у тебя восхитительный вкус, — прошептал он дрогнувшим голосом.
Бетани потупилась:
— У тебя тоже.
Он подался вперед и поцеловал ее снова, как будто желая утвердиться в своем наблюдении. Бетани прильнула к нему всем телом. Его поцелуй был жадным, требовательным, страстно-обжигающим. Она отвернулась, зарывшись лицом в плечо Макса и силясь осмыслить то, что происходит между ними. Он гладил ее по волосам и продолжал покрывать поцелуями.
Находясь в любом другом месте, Бетани непременно ощутила бы смущение, но здесь, казалось, никому не было до них дела.
Они непрерывно танцевали и целовались и были настолько поглощены друг другом, что лишь в два часа ночи Бетани осознала, который час. Прижавшись лбом ко лбу Макса, она вздохнула:
— Мне нужно идти.
На краткую долю секунды он крепче прижал ее к себе, но тут же отпустил:
— Хорошо.
— Не думай, что мне этого хочется, — продолжила она. — Я бы с удовольствием провела остаток жизни в Вегасе с тобой.
— Но ты не можешь.
— Нет, потому что утром мы едем смотреть Гранд-Каньон.
— Это величественное зрелище. Тебе понравится.
— Спасибо тебе, — прошептала она. — Я так рада, что ты позвонил.
— И я тоже. Могу я сделать это снова?
Бетани не знала, что и ответить.
— Давай так договоримся, — сказал Макс. — Ты сама со мной свяжешься. У тебя во входящих вызовах должен был отобразиться мой номер. Если я не получу от тебя никаких вестей… скажем, к первому августа — сразу после свадьбы твоего сына, — буду знать, что ты решила вернуться к Гранту.
Бетани кивнула.
Макс проводил ее до отеля и одарил еще одним поцелуем на прощание. Бетани подумала о том, что он заблуждался относительно одной вещи. Что происходит в Вегасе, там и остается. Бетани поняла, что случившееся всегда будет пребывать с ней.
Глава 14
Из Лас-Вегаса Руфь, Энни и Бетани выехали лишь после обеда. Они проспали до десяти часов утра, потом съели поздний завтрак, упаковали вещи и только затем наконец тронулись в путь. Они взяли напрокат новую машину, снова отказавшись от навигатора и предпочтя довериться карте и атласу, сочтя, что этого будет вполне достаточно.
За рулем сидела Бетани, направляя автомобиль в сторону города Хендерсона, штат Невада. Миновав плотину Гувера на реке Колорадо, они двинулись на юг по шоссе номер 93. Все три женщины упорно хранили молчание, и напряжение в салоне росло. Руфь и Энни обиделись на Бетани за то, что она провела вечер с Максом, но от комментариев воздерживались, и она была очень им за это благодарна, считая, что ее отношения с Максом — не их ума дело, что бы они ни думали. Сверившись с картой, Бетани направила машину по дороге, ведущей к национальному парку Гранд-Каньон.
Наконец Энни нарушила молчание.
— Ты увидишь Макса снова? — спросила она с заднего сиденья. Хотя вопрос был задан обыденным тоном, от Бетани не укрылось, что дочь и свекровь с повышенным вниманием ожидают ее ответа.
Действительно, увидит ли она его снова? Все зависит от того, что она решит относительно Гранта, — и решение это ей предстоит принять самой, без чьего-либо вмешательства. Она пообещала, что позвонит Максу после свадьбы Эндрю. Он назначил дату — начало августа. Но до этого еще так долго ждать! Даже скользнув под одеяло рядом с Энни, Бетани не могла думать ни о чем ином, кроме как о поцелуях Макса. Ни один мужчина не волновал ее так, как он, с тех пор как она, будучи студенткой, познакомилась с Грантом.
— Мам? — позвала Энни.
— Я… я не знаю, — отозвалась Бетани. — А ты снова увидишься с Джейсоном?
— Скорее всего, нет, — неохотно призналась Энни, — но он взял номер моего мобильного.
У Макса тоже был номер Бетани, но звонить он ей не станет, а будет дожидаться, пока она сама сделает первый шаг. Именно так они договорились.
— Мы в другом часовом поясе, — провозгласила Руфь, чтобы сменить тему разговора. Они только что пересекли границу штата. — В Аризоне нет перехода на летнее время.
Бетани знала, что ее свекровь остро чувствовала назревающий конфликт, и старалась во что бы то ни стало его сгладить. Когда Бетани еще состояла в браке, она и сама предпочитала поступать схожим образом. Однако постепенно изменила стиль поведения. Открыв в себе деловую женщину, она научилась вести переговоры, вступать в состязания и рекламировать предоставляемые ею услуги. Не уверенная в себе женщина ни за что бы с этим не справилась.
Напряжение, царящее в салоне, спало, и воцарилась просто приятная тишина. Бетани включила радио, и автомобиль затопили звуки песен «АВВА». Руфь и Бетани запели вместе с исполнителями, и голос Энни вторил им.
— Какая хорошая музыка, — сказала девушка, явно удивленная, что ей нравятся те же мелодии, что и ее маме и бабушке.
Примерно полчаса спустя они покинули зону вещания этой радиостанции, Бетани выключила радио, и все трое снова погрузились в молчание.
— Как продвигаются свадебные перчатки? — поинтересовалась Руфь после очередного продолжительного периода тишины.
— Где же маме найти время на вязание? — подколола Энни. — Я и вообразить себе не могла, что она станет ездить на «харлее».
Бетани подумала о том, что дочь очень плохо ее знает, но не стала говорить об этом вслух. Представление Энни о матери было крайне противоречивым: оно складывалось из успешной деловой дамы дня сегодняшнего и готовой всем услужить домохозяйки минувших лет.
— Мне это кажется очень странным — моя мама вместе с Безумным Максом! Ну, это… просто непривычно, понимаете ли.
