Читаем без скачивания Испанский гамбит - Стивен Хантер

– Джулиан! – снова окликнул он тихо.

Как далеко он уже забрался? Близко ли фашисты? Его охватило страстное желание поскорее вернуться к своим. Искушение было так велико, что ощущалось болью. Но он знал, что не должен этого делать. Он не может бросить Джулиана здесь. Они слишком тесно связаны друг с другом.

Он прополз еще несколько футов, изо всех сил вглядываясь вперед сквозь клочья тумана. Добрался еще до одного поворота траншеи и вытянул шею, заглядывая за него.

– Тс-с! Они совсем рядом, Вонючка.

– Джулиан…

– Тише же! Думаешь, я не слышал, как ты пыхтел, пока сюда полз? Хорошо еще, что они не обратили внимания.

Джулиан сидел скрючившись в небольшом углублении в стенке окопа.

– Как я рад, что ты в порядке. Пошли. Моури сказал, что в любой момент может начаться атака.

– Точно. Послушай, этой траншеей они не пойдут, тут до черта всяких поворотов, к тому же они думают, что мы держим ее под обстрелом. Они, конечно, пойдут верхом, да и туман им на руку. Так вот, когда они пойдут в наступление…

– Ты что придумал?

– Слушай меня, дружище. Когда они пройдут мимо нас, мы с тобой пробежим немного вперед, в их сторону. Это рядом, я там уже был. И я швырну бомбу в их сволочной «максим» и накрою его.

– Нет, Джулиан. Я против. Моури сказал, что наша атака не удалась. Мы оказались одни, никто больше не выступил. Тельмановцы и с места не сдвинулись.

– Ну и что? Это еще не значит, что все было напрасно. Проклятые ублюдки.

– Идем отсюда.

И тут, не успев даже закрыть рот, Флорри замолк, услышав, как накатывается на них шум огромной движущейся массы людей. Джулиан толкнул его к углублению в стенке, и они упали рядом на грязную землю, прикрывая друг друга. Флорри едва дышал, чувствуя, что сердце колотится так сильно, что заболела грудная клетка. Он даже слышал, как стучит сердце Джулиана. До их слуха доносилось шарканье подошв, но сфокусировать внимание на чем-нибудь определенном Флорри не удавалось. Шепотом произнесенные испанские слова команд казались ему невнятным щебетом птиц. Слышалось позвякивание ружей, случайное клацанье затвора.

Каждую секунду Флорри ожидал, что их обнаружат. Одна людская волна катилась за другой. Должно быть, они получили подкрепление. Целая армия плыла мимо них сквозь туман.

– Приготовься, – скомандовал Джулиан и, отодвинувшись от Флорри, заскользил вдоль траншеи, сжимая в руке бомбу.

Флорри последовал за ним с «уэбли» наготове.

Резкая россыпь выстрелов возвестила о начале атаки. До Флорри доносились ружейные хлопки и разрывы бомб. Под прикрытием этого шума Джулиан вскочил, выпрыгнул из окопа и длинными шагами помчался вперед, флорри спешил следом.

«Максим» открыл огонь, он был где-то совсем рядом: его очереди казались оглушающе громкими. Он с невероятной скоростью сыпал пули в ночь и показался Флорри каким-то фабричным механизмом, трудолюбиво стучащим и рассыпающим искры. Джулиан выдернул первую чеку и бежал к полосе гладкой земли между той траншеей, где они прятались, и другой, гораздо большей, где располагались вражеские позиции.

То, что произошло потом, случилось необыкновенно быстро, особенно после его долгого пути сквозь заброшенную шахту Ноттингема. Прямо перед Джулианом выросла фигура юноши и прицелилась в него из ружья. Флорри мгновенно вынырнул из-за спины Рейнса и выстрелил парню в лицо.

– Умеешь стрелять! – звонко выкрикнул, не замедляя бега, Джулиан и выдернул вторую чеку.

В следующее мгновение он зашвырнул бомбу туда, откуда неслась пулеметная стрельба, и отпрыгнул назад, сбив Флорри с ног. Взрыв оказался таким сильным, что осветил небо горящими осколками, взметнул струю обжигающего ветра и забил им уши. «Максим» резко замолчал, захлебнувшись.

– Бежим! – завопил Джулиан, устремляясь мимо Флорри.

Тот вскочил на ноги. Какие-то темные тени выскочили из вражеских окопов и помчались на них. Тогда он выпустил по ним пять оставшихся в магазине патронов. Тени отпрянули, и он бросился догонять Джулиана.

– Скорее, Вонючка! – вопил тот, таща Флорри за собой.

Он был словно пьян от счастья.

– Боже мой, дружище, как это чертовски прекрасно! Да это же самое лучшее из всего, что знавал старичок Джулиан. Бамс, и ты разнес ему всю харю!

Но вместо ликования Флорри испытывал лишь стыд и недоумение. При вспышке пламени он разглядел лицо того юноши. Ему было лет пятнадцать, над губой только начали пробиваться усики. Пуля попала прямо в череп. Эта огромная, как паровоз, пуля снесла ему не меньше половины головы. Он рухнул, заливаясь кровью, прямо у их ног. Сразу такой мертвый. Господи, ну почему это был не мавританский сержант или какой-нибудь германский полковник? Почему это был глупый молодой парень?

Джулиан изо всех сил тащил Флорри вперед. В темноте грохот взрывов и треск автоматных очередей раздавались одновременно со всех сторон. Горизонт пылал, охваченный странным светом. Траншея казалась бесконечной. Пули врезались в землю или со своим смешным «хоп-хоп» отскакивали от мешков с песком. Вдруг Джулиан резко подался назад и, падая на землю, увлек за собой Флорри. Уже лежа, тот услышал, как мимо них пробегает огромная масса людей. Видимо, захлебнувшаяся из-за потери «максима» атака откатывалась назад.

– Слушай, нам тут не пройти. Наверное, кто-то засел в этой же траншее там, впереди.

– А, гады.

– Точно. Ужасно некрасиво с их стороны, да? Почему бы нам не отползти на сотню метров влево? Если не будем высовываться, все обойдется. А когда они вернутся на свои позиции, мы выползем и сможем добраться до своих. Правильно?

– Молодчага.

– Джулиан умница, обо всем подумает. Тогда двинули.

Джулиан вылез из траншеи и протянул Флорри руку. Тот выбрался тоже и как раз собирался ползти следом, как…

Ему показалось, что он очутился в самом центре взрыва. Больно совсем не было, только оглушительное ощущение страшного удара ниже подбородка. Этот удар опрокинул его на землю и ослепил вспышкой света и ужаса. Он сгоряча попытался снова вскочить, но не смог, силы оставили его. Флорри поднес ладонь к шее и был ошарашен, увидев, что пальцы стали мокрыми и черными.

«Господи, меня убили».

Он лежал не шевелясь, ожидая смерти. Кровь сочилась по гимнастерке. Он чувствовал, что теряет сознание и тело его немеет.

Джулиан возник рядом, его глаза были в дюйме от лица Флорри.

– Я умираю.

– Ты можешь двигаться?

– Я умираю. Уходи, тебе надо спасаться.

– Ах черт, Роберт. Можно, я немножко погеройствую перед тобой, буду делать разные великодушные предложения? В общем, побуду самоотверженным идиотом. Договорились? Вонючка, ты что-то совсем плох с виду. Не лучше, чем тогда, в пятом классе, когда напрудил в постель.

Каким-то образом Джулиан сумел перевернуть его на живот и потащил в том направлении, где был окоп. Флорри попробовал помочь ему, но ему не удалось даже пошевелиться. Джулиан наполовину тащил, наполовину подталкивал его. Над ними рвали ночь пули, с воем зарываясь в мокрую землю. Они ползли невыносимо долго, но наконец добрались до более тихого места, где небольшие овраги и кустарник могли обеспечить им хоть какую-то защиту. Джулиан приподнял его за плечи и прислонил к чему-то.

Позади неожиданно застрекотал другой пулемет.

– Черт, они притащили еще один. Пошли дальше, Вонючка.

Но Флорри лишился последних сил.

– Я не смогу.

– Сможешь, старина. Дай я на тебя взгляну. Знаешь, я не думаю, что это очень серьезно. Эти дураки испанцы ничего не могут сделать как следует. Крови, конечно, вытекло много, и ты загадил новенькую гимнастерку, но если…

– Джулиан, заткнись. Я не могу двигаться. Я знаю, что умираю.

– Ничего подобного. Пошли.

– Прошу, иди один. Уходи, наконец, черт побери, ты же всегда был таким умным. Джулиан, почему ты меня так обидел? В школе, когда перестал со мной дружить. Ты, чертов мерзавец.

– Длинная история, дружище. Сейчас не время для этого. Пойдем же, я, кажется, вижу, что там кто-то двигается. Если останемся, то попадем в лапы к этим свиньям.

– Иди один. Черт, как больно.

– Раны должны болеть, это аксиома. Каждому дураку это известно. А теперь двинули.

– Я, я…

– Думай об Англии, старина. Думай о том чудном стихотворении, которое ты напишешь для Денниса Мейсона. Ты еще станешь славой Блумсбери, черт возьми.

– Ох, господи.

– Подумай о Сильвии, друг. Подумай о своей красавице Сильвии.

– Я ни о чем не могу думать.

– Подумай о ее грудях, старина. О ее больших мягких грудях. Подумай, как ты будешь сжимать их, когда она попросит тебя сделать это посильнее.

– Ты мерзкий, Джулиан.

– Подумай о том, какая она там, внизу, мягкая, влажная и такая теплая. Подумай, как ты туда заедешь и будешь чавкать, как свинья над трюфелями. Разве в тебе не просыпается интерес к жизни?