его лба несколько дождевых капель.
Потом, поддавшись какому-то порыву, поцеловала пересекавший его левое плечо шрам. Глаза Сергея блеснули, и в них промелькнул тот огонь, уже знакомый Анне, от которого у неё становилось тепло внутри. Новые чувства, которые она сейчас испытывала, такие странные, непонятные ей, немного пугали и … дарили затаённый восторг и радость. Держа жену на руках, Сергей закружился по комнате и перенёс её на кровать.
- Я растоплю камин, - сказал он, - ты замёрзла, ножки совсем ледяные.
- Нет, мне не холодно, - улыбнулась Анна и, опустив глаза, тихо добавила: - Твои руки греют меня.
Он провёл большим пальцем по её губам и пристально заглянул в глаза, потом, словно, вспомнив что-то, быстро проговорил:
- Подожди, сердечко моё, я сейчас…
Разжёг огонь и вновь подошёл к жене. Она сидела, обхватив колени, он осторожно вытянулся у её ног и стал согревать в своих ладонях маленькие ступни.
- Серёжа, мне щекотно! – засмеявшись, воскликнула Анна, и выгнув спину, откинулась назад.
Но он не отступал…
Три дня, которые Сергей решил провести в заброшенном доме, летели незаметно. Почти всё время шёл дождь, лишив их возможности совершать прогулки. И они обследовали дом снизу доверху. Поначалу Сергей противился этому, опасаясь, что Анну может излишне взволновать его мрачная атмосфера, но потом уступил её настойчивым просьбам. Рассматривая портреты, она засыпала его кучей вопросов о тех, кто был на них изображён.
- Мне совестно признаться, - усмехнулся Сергей, - но я почти никого из них не знаю…
- Как же так? – удивилась Анна.
- Это очень дальние предки… А я, увы, никогда не интересовался своими корнями… Я рано лишился родителей и покинул дом, ты же знаешь… Пансион, кадетский корпус…служба, - он улыбнулся и поцеловал руку жены.
Как всегда, вдвоём им не было скушно. Сергей ловил себя на том, что не хочет покидать это уединённое место. Оказалось, Анна чувствует то же. Часто без видимой причины её лицо становилось грустным, непонятная печаль мелькала во взгляде.
- Сердечко моё, что тебя тревожит? Отчего ты грустишь? – с беспокойством заглядывая в любимые глаза, спрашивал Серей.
- Всё в порядке, - пыталась успокоить Анна, словно искала убежища в его объятиях и прятала лицо на его груди.
- И всё-таки, - целуя её волосы, однажды стал настаивать Сергей, - не скрывай, скажи мне, что тебя тревожит.
- Я… мне очень страшно за нас…, - призналась Анна дрогнувшим голосом.
- Это дом так действует на тебя?
- Нет! Вовсе нет…Здесь мрачно, но…Здесь мы одни и никто не мешает нашему счастью. Я боюсь возвращаться…, - призналась Анна, и слёзы хлынули из её глаз.
- О, сколько бы я отдал за то, чтобы не возвращаться…, - он губами осушил слёзы, бежавшие по её щекам. - Но … ведь мы – не преступники, не совершили ничего дурного… Мы обвенчаны пред Богом и людьми, не преступив никакого закона…Мы должны рассказать всё тётке. Ведь она, наверняка, думает о нас нелучшим образом, - рассуждал Сергей.
- Да, конечно, ты прав! Я знаю это…, - согласилась она. - И вообще было бы жестоко оставить Марью Фёдоровну одну… - добавила, вдохнув.
А после минутного молчания упавшим голосом призналась: - Но всё равно я не могу избавиться от дурного предчувствия.
- Опять ты что-то воображаешь, - улыбнулся Сергей, стараясь успокоить её. – Теперь уже ничего не может случиться.
- Да, наверное, но… - Анна посмотрела на него долгим взглядом, словно вчитывалась в его черты. – Я часто вижу тот сон…
- Сон? – переспросил Сергей, не понимая.
- Да… помнишь, тогда в лесу?
- Ах, тот сон! Тот сон, что был порождением твоей усталости и нервов, - он вновь улыбнулся, - мы заблудились, ночевали под открытым небом – не диво, что тебе приснился кошмар! – и попытался обратить всё в шутку: - Кроме того, любовь моя, помнится, тогда ты не слишком-то мне доверяла, даже побаивалась меня.
Смутившись, Анна всё же возразила:
- Нет, накануне нашего венчания… за сутки, когда всё было решено, я тоже видела этот же сон. Он повторился в точности.
- Вот видишь! В этот раз твои нервы тоже были напряжены. Тебя пугал наш побег, ты, как и положено юной девушке, волновалась перед венчанием… - объяснил Сергей, - ведь и когда мы приехали сюда, ты вообще оказалась без чувств.
- Наверное, ты прав… - губы Анны преобразила печальная улыбка.
Что-то необыкновенно щемящее и нежное было в ней, отчего Сергей сам испугался. Он крепче обнял жену, словно хотел спрятать её в своих объятьях, их губы встретились.
На следующий день они отправились в поместье. Анна молча сидела на лошади впереди мужа.
- Не тревожься, сердечко моё, - накрыв своей рукой её руку, улыбнулся Сергей, - я ни за что не позволю тебя обидеть!
- Меньше всего я беспокоюсь за себя, - отвечала Анна и подняла на него задумчивый взгляд.
- Так почему же ты печальна? – стараясь говорить бодрым тоном, спросил Сергей.
- Я… спрашиваю себя, правильно ли я поступила… Не навредит ли тебе брак со мной? – с нескрываемой печалью прозвучал голос Анны. – Марья Фёдоровна хотела бы видеть рядом с тобой девушку знатного рода…
- Любовь моя! Мне наплевать на мнение тётки. И не потому что я неблагодарный племянник! Главное – наши чувства друг к другу… Я же говорил тебе это сотни раз. Нельзя отказывать человеку в счастье! Клянусь, я готов прямо сейчас увезти тебя в Петербург без всяких объяснений! – глаза Сергея яростно сверкнули, словно он сдерживал какой-то внутренний огонь. С тревогой заглянув в лицо жены, Петрушевский прямо, с волнением спросил: - Ведь ты любишь меня … или … ты сомневаешься в своих чувствах?
- О, нет! – воскликнула Анна, её руки взлетели к нему на шею, прямо глядя на него, отбросив своё обычное смущение, она пылко призналась: - Я люблю вас всем сердцем! И не вынесу разлуки с вами!
То, что она, наконец, отбросила своё смущение и призналась в своих чувствах так откровенно, с нескрываемой горячностью, необычайно тронуло Сергея, у него перехватило дыхание. Ему захотелось схватить жену на руки и унести в спальню, где утопить в своих поцелуях. Сейчас было не время предаваться страстным порывам.
- Разлука, разлука…опять тревожные мысли бродят в твоей хорошенькой головке, - лишь
