2. Введение дополнительной зрительно-пространственной задачи, несомненно, усиливает нагрузку на рабочую память, что увеличивает инертность формирующихся установок. Возможно, эти функции — переключение селективного внимания и рабочая память — как-то между собой связаны.
Число проб с ошибочным прочтением слов
Рис. 12. Гистограмма распределения испытуемых в зависимости от числа случаев ошибочного чтения слов в стадии актуализации установки. Светлые столбики — опыты, в которых формировалась только вербальная установка; темные — формирование двух установок с последовательностью «псевдослова/слова — круги»
Число проб с ошибочным прочтением слов
Рис. 13. Гистограмма распределения испытуемых в зависимости от числа проб, в которых наблюдалась контрастная иллюзия в опытах с переменой последовательностью заданий. Светлые столбики: последовательность «круги—псевдослова/слова»; темные: «псевдослова/слова—круги».
Рабочая память — это особая форма памяти, обеспечивающая активное сохранение памятного следа, энграммы, после окончания действия стимула и информации, извлеченной из долговременной памяти, на то короткое время, которое необходимо для их использования в режиме онлайн при осуществлении когнитивной деятельности. Эта форма памяти связана со структурами лобной коры, в частности с ее префронтальной зоной. В специальных опытах было показано, что устойчивость (инертность) как вербальной, так и невербальной установок не зависит существенно от их местоположения в контексте решаемых субъектом когнитивных задач (рис. 12 и 13). Эти данные дают основание считать, что фактор переключения селективного внимания не имеет решающего значения в усилении инертности установок, которое происходит при увеличении числа когнитивных задач.
Очевидно, справедливо другое предположение: свойство инертности установки в существенной степени зависит от объема оперативной информации, которую необходимо удерживать в рабочей памяти для решения в режиме онлайн ряда последовательных когнитивных задач. Следует заметить, что в экспериментах, где предполагалось не формирование второй неосознаваемой установки, а другая когнитивная задача, например поиск целевой буквы на матрице с буквенными изображениями, также наблюдается увеличение инертных форм вербальной установки, хотя и выраженное несколько слабее.
Нервный механизм зависимости устойчивости (инертности) когнитивной установки от нагрузки на рабочую память остается неясным, однако некоторые предположения на этот счет можно сделать исходя из данных, которые получены с помощью метода функционального ядерно-магнитного резонанса. Оказывается, двусторонняя локальная активация дорсолатеральной префронтальной коры значительно усиливается у здоровых людей при увеличении нагрузки на рабочую память, когда наряду с семантической задачей вводится вторая зрительно-пространственная задача. Это очень напоминает опыты, в которых наряду с вербальной установкой формировалась установка с помощью невербальных зрительных стимулов и где мы наблюдали значительное усиление инертности вырабатываемых установок. Интересно, что в опытах, где нагрузка на рабочую память не увеличивалась, но усложнялась единичная мыслительная зрительная операция, не наблюдалось подобной активации в префронтальной коре.
На основании такого рода фактов, а их в психофизиологической литературе последних лет приводится немало, была выдвинута одна гипотеза. Согласно ей, дорсолатеральная префронтальная кора «специфически» вовлекается в нейрокогнитивную систему при осуществлении непосредственно следующих друг за другом разных когнитивных деятельностей, каждая из которых в отдельности подобного эффекта не вызывает. Эта корковая структура участвует в размещении и координации ресурсов внимания — процесса, осуществляемого на основе рабочей памяти исполнительной системой, когда необходимо выполнить подряд несколько когнитивных функций.
С помощью метода фЯМР показано, что активация одних и тех же участков префронтальной коры связана с функцией рабочей памяти и с формированием когнитивной установки в процедуре Висконсинского теста. Логично было бы полагать, что эта корковая область имеет непосредственное отношение к рабочей памяти и к смене когнитивных установок, обеспечивающей гибкую адаптацию человека к изменяющимся условиям окружающей среды.
У человека префронтальная кора осуществляет важнейшую функцию торможения текущей установки и смены ее на новую, адекватную изменившимся условиям. Этот тезис подтверждается и клиническими исследованиями. Мы уже приводили данные о том, что у больных с органическим повреждением префронтальной области нарушения когнитивной деятельности особенно сильно проявляются, когда они должны сменить так или иначе сформировавшийся внутренний критерий на другой, соответствующий новым условиям. Такие больные не в состоянии переключиться и сформировать новый критерий, они продолжают решать задачу по-старому.
Итак, надо учитывать два аспекта действия неосознаваемой когнитивной установки в организации корковых высших функций. Установка осуществляет регулирующую и координирующую функцию когнитивной деятельности, облегчая процесс обработки информации тех стимулов, в результате действия которых она сформировалась, что существенно улучшает их опознание. Вместе с тем установка может порождать более или менее выраженную инертность в когнитивной и мыслительной деятельности. Примеры подобной инертности мы приводили (опыты А. Лачинса при решении задачи с тремя кувшинами и наши опыты с псевдословами/словами, когда испытуемые при экстренной смене стимулов продолжали воспринимать общеупотребительные русские слова как «латинские» псевдослова).
Для успешного осуществления когнитивной деятельности необходим определенный оптимум подвижности установки. Последнее свойство предполагает формирование устойчивой установки с одновременной способностью к ее быстрому угасанию и формированию другой установки, адекватной изменившейся ситуации и новым действующим стимулам. Очевидно, для организации эффективной когнитивной деятельности человека в постоянно меняющейся окружающей среде необходимо, чтобы оптимально сочетались два на первый взгляд противоположных свойства формируемых на неосознаваемом уровне установок. Это устойчивость, стабильность и подвижность (способность к относительно быстрому угасанию установки, образовавшейся в прежней ситуации, и формированию другой установки, адекватной новой ситуации и новым действующим стимулам). Только в том случае, если существует подобный оптимальный баланс свойств устойчивости и подвижности, установка будет эффективно выполнять регулирующую и координирующую роль в организации на неосознаваемом уровне целостных когнитивных функций, в частности функции опознания и оценки стимулов внешней среды.
Глава 9. Правда и мифы о бессознательных психических и паранормальных явлениях
Известный психофизиолог П. В. Симонов (1993) подметил интересную особенность мифов о так называемых аномальных явлениях человеческой психики. Оказывается, набор «чудес» остается постоянным на протяжении тысячелетий. Они сводятся к четырем основным разновидностям:
1. Исцеление от болезней, не поддающихся терапии «официальной медицины».
2. Общение со сверхъестественными существами (нечистая сила, призраки, ангелы, инопланетяне и т. д.)
3. Магическое воздействие на неживые объекты и природные явления; в настоящее время это чаще всего телекинез, полтергейст и др.
4. Способность передавать и воспринимать события и объекты на расстоянии, без участия органов чувств, экстрасенсорным путем, способность предвидеть будущее (ясновидение). Примечательно, что «чудеса» в конце XX в. остались абсолютно такими же, столь же непонятными, как и несколько тысячелетий назад. Здесь нет никаких перемен. Вместе с тем изменился язык «паранормальных явлений». В последние десятилетия наблюдается явное стремление «паранормальных» субъектов или людей, пропагандирующих их чудеса, облечь свои рассуждения в научную оболочку, чтобы придать им научный авторитет и респектабельность. Появилось большое количество псевдонаучных терминов: «биополе», «энергоинформационный обмен», «биоэкстрасенсорное воздействие», «кодирование», «психотроника», «психотронное оружие», «психозондирование», «ментальные модуляторы», «психогенераторы» и т. д. Устойчивость и распространение мифов о паранормальных явлениях и людях, ими наделенных, основаны на естественных потребностях человека. Это и тяга к загадочному и непознанному, и извечное стремление справиться с жизненно важными проблемами, которые обычным путем решить трудно или вообще невозможно. Паранормальный способ помогает избавиться от страха перед последствиями болезни, перед неясным будущим, наконец, перед начальством, требующим решить трудновыполнимую задачу. Не этим ли объясняется пресловутый телепатический сеанс в 1959 г. с американской подводной лодкой? Ведь как важно найти способ обмена информацией с подводным кораблем, который нельзя обнаружить физическими приборами. Или как было бы хорошо, если бы без особого риска удавалось проникнуть в чужие тайны, укрытые за высокими заборами, на подсознательном уровне манипулировать поведением человека или целого коллектива людей. Все это необычайно заманчиво, чем и объясняется тот факт, что серьезные ведомства нашей страны и США в течение многих лет тратили огромные деньги на заведомо ложные цели.
