Все эти состояния, как правило, возникают под влиянием внезапной отрицательной эмоции или в связи с необходимостью экстренно переключать внимание в неожиданно новом направлении, когда нужно сосредоточиться на чем-либо важном. По мнению С. Н. Давиденкова (1956), основной механизм сводится к непосильной для нервной системы данного человека физиологической задаче. Исследователь считал весьма вероятным, что связь описанного им короткого нервного срыва с трудной ситуацией может в дальнейшем фиксироваться по условнорефлекторному механизму. Это интересное клиническое наблюдение подтверждено экспериментально. Было установлено, что в основе подобного «нервного срыва» лежит патологическая временная связь, сформировавшаяся с помощью неосознаваемых стимулов. Описанные патологические состояния, по сути, не являются чем-то совершенно исключительным. С.Н. Давиденков был прав, рассматривая их как крайние степени состояний, в большей или меньшей степени свойственных и нормальным людям. Поэтому не так уж редки аварийные ситуации или аварии, причиной которых становится эмоциональный стресс оператора (см. главу 1).
В предыдущих главах было сказано об экспериментах с участием людей, находящихся в конфликтной жизненной ситуации и испытывающих по этому поводу отрицательные эмоции. Отмечалось, что какой-либо неосознаваемый компонент окружающей среды в действительности может стать условным стимулом эмоционального возбуждения, если ранее он совпадал с эмоциональным раздражителем или эмоциональным состоянием субъекта. Образование такого рода временных связей лежит в основе возникновения безотчетных, беспричинных эмоций. Подобные эмоции характерны не только для эмоционально неуравновешенных людей. Это явление отмечают у себя и практически здоровые люди, причем не только в экстремальных ситуациях, но ив обычной жизни.
Естественно, перед исследователем встает вопрос о стойкости ассоциаций, формирующихся на неосознаваемом уровне. Эксперименты с угасанием таковых, когда на протяжении ряда дней многократно предъявлялся условный сигнал, который не сочетался с «подкрепляющим» словом, показали, что такие ассоциации прочные и очень медленно стихают. Следует подчеркнуть, что ассоциация, образовавшаяся на неосознаваемом уровне, угасает значительно медленнее, чем аналогичная, но сформированная с участием осознаваемых сигналов.
Полученные данные позволяют понять с физиологической точки зрения положение 3. Фрейда о консервативности подсознания и многочисленные клинические наблюдения психиатров, которые отмечали необычайную стойкость влечений, эмоциональных переживаний и невротических реакций в случаях, когда их повод остается неосознанным для субъекта. Например, чрезвычайная стойкость влечения у людей, злоупотребляющих алкоголем, поддерживается условнорефлекторным механизмом, а именно действием на алкогольную моти-вационную доминанту многочисленных неосознаваемых стимулов из окружающего мира. Такими стимулами могут стать некоторые предметы обихода, конкретные лица, определенные места, здание или его деталь, связь которых с удовлетворением алкогольной потребности никогда не осознавалась субъектом. Эти сигналы формируют и поддерживают алкогольную доминанту, участвуют в создании физиологической основы психической зависимости от алкоголя, которая играет значительную роль в алкогольной патологии.
Означает ли это, что все временные связи или ассоциации, образующиеся на неосознаваемом уровне, столь же прочны и с таким же трудом угасают, как это наблюдается в экспериментах с эмоциональными словами?
Как показывают результаты экспериментов, у здорового взрослого человека обучение по принятию решения о выборе произвольной реакции происходит с помощью неосознаваемых субъектом зрительных сигналов, которые не связаны с эмоциональными переживаниями. Вместе с тем заметна существенная разница в стойкости обучения, зависящая от осознаваемости стимулов. Если сигнал, определяющий выбор произвольной реакции, не осознается, то обучение нестойкое, его эффект проявляется только в течение самого процесса обучения и не сохраняется до следующего дня. В последующие дни такое обучение приходится начинать заново, с тех же величин времени реакции, что и в первый день исследования.
Иными словами, временные связи, образующиеся в произвольной двигательной сфере с помощью неосознаваемых стимулов, сохраняются только в краткосрочной памяти. По всей вероятности, не происходит консолидации следов памяти образовавшейся временной связи, т.е. не осуществляется переход из краткосрочной памяти в долгосрочную, как это происходит при осознании стимулов или при воздействии на человека неосознаваемых стимулов, связанных с преобладающей в данный момент мотивацией или же с состоянием эмоционального напряжения.
Имеются многочисленные доказательства того, что эффект неосознаваемых явлений, воспринимаемых человеком, в значительной степени определяется их эмоциональной и мотивационной значимостью. Он достаточно значим и стоек только при включении в мозговые процессы эмоциональных и мотивационных факторов. Только в этих случаях в долгосрочной памяти фиксируются следы действия неосознаваемых стимулов.
Таким образом, ассоциативное обучение с помощью неосознаваемых стимулов, но без участия эмоционального возбуждения весьма нестойкое, оно не фиксируется в долгосрочной памяти. Очевидно, этим объясняется почти полное падение интереса не только ученых-психологов, но и работников рекламы к наделавшим в свое время много шума сообщениям (в основном американских специалистов) о том, что раздражители, в частности словесные, не доходящие до сознания человека (пресловутый 25-й кадр), могут существенно изменять его поведение, влиять на реакции выбора или внушать определенные действия.
Вместе с тем в последние годы все большее внимание психофизиологов привлекает проблема «внутренних состояний», формирующихся в головном мозге человека на неосознаваемом уровне. В результате формирования такой установки человек неосознанно использует готовые способы и схемы при решении умственной задачи Действие установки может привести к возникновению достаточно стойкого стереотипа восприятия, который искажает восприятие внешних явлений (иллюзии), или к так называемой интеллектуальной слепоте.
В заключение следует подчеркнуть, что не существует научных, объективно установленных фактов существования «паранормальных явлений». Все описываемые (чаще всего в масс-медиа) «факты» при проверке научными методами не подтверждаются.
Неосознаваемые явления внешней среды играют существенную роль в психической жизни человека:
- в случаях, когда они связаны с эмоциональной или мотивацион-ной доминантой субъекта;
- благодаря формированию психологических установок, существенно определяющих восприятие внешней среды, ее оценку и принятие решения.
Современный уровень нейрофизиологических знаний о работе головного мозга, существующие и быстро прогрессирующие методические возможности его исследования с естественнонаучных позиций детерминизма позволяют все дальше продвигаться в познании физиологической основы сознания и бессознательных психических явлений. Конечно, это происходит не так быстро, как хотелось бы. Но уже сделанное не оставляет никаких сомнений в том, что бессознательные психические явления, до последнего времени служащие объектом мистических спекуляций, а в лучшем случае и предметом рассуждений психологов психоаналитического толка, могут изучаться с помощью естественнонаучных методов психофизиологии и объясняться с детерминистских позиций современной нейронауки.
Рекомендуемая литература
Бессознательное. Природа. Функции. Методы исследования / Ред. А. С. Прангишвили, А. Е. Шерозия, Ф. В. Бассин. Тбилиси: Мецниереба, 1985. Т. IV. 461 с.
Блум Ф., Лейзерсон А., Хофстедмер Л. Мозг, разум и поведение. М.: Мир, 1988. 248 с.
Выготский Л. С. Психика, сознание, бессознательное // Собрание сочинений. М.: Педагогика, 1982. Т. 1. С. 132-148.
Костандов Э. А. Восприятие и эмоции. М.: Медицина, 1977. 247 с.
Костандов Э. А. Функциональная асимметрия полушарий головного мозга и неосознаваемое восприятие. М.: Наука, 1983. 171 с.
Симонов П. В. Созидающий мозг. М.: Наука, 1993. 112 с.
Узнадзе Д. Н. Экспериментальные основы психологии установки // Экспериментальные исследования по психологии установки / Ред. А. С. Прангишвили, 3. И. Ходжава. Тбилиси: Изд-во Грузинской АН, 1958. С. 5-126.
