Читаем без скачивания Крутая тусовка - Валери Домен

Но Мари всегда волновала искренность Софи. Несмотря на слухи про то, что именно она была причиной всей этой истории, Мари не могла поверить, чтобы репортер такой закалки могла до такой степени желать довольно тихое место ведущей выпуска теленовостей. Конечно же, Мари была наивной, но надо было обладать очень извращенным умом, чтобы предположить себе столь гнусный сценарий развития событий. Как и все другие, она совсем не знала настойчивости Софи и запрещала себе думать о том, что кто-то может потирать от удовольствия руки, видя, как другой человек летит в пропасть. Как бы там ни было, Софи стала за шесть лет фирменным знаком BCBG, на нее люди любили посмотреть каждый вечер перед ужином или во время него. Она возбуждала парней своими округлостями и короткими модными платьями и нравилась женщинам, считавшим ее умной, опрятной, красивой и очаровательной.

Софи стала иконой информационных программ. С маникюром, всегда с безупречной прической, хорошо одетая, с огоньком во взгляде, она выглядела блестяще, но на самом деле была всего лишь злой.

Однажды утром, когда она вела новости всего два года, на одной из пресс-конференций ей встретилась Мари Пулен. Та подошла к ней после окончания мероприятия:

— Здравствуй, Софи!

— А, привет, Мари! Как дела? Целоваться будем?

— Да, мы с тобой так давно не встречались…

— Целых два года, но время летит быстро, когда не видишь человека! Кстати, ты по-прежнему работаешь на Седьмом канале?

— Да, я веду там программу «Отсюда и издалека», журнал репортажей. Это интересно, поскольку подборка очень разнообразная.

— Я и не сомневаюсь. А теперь я должна бежать, мне нужно подготовить выпуск, извини!

— Понимаю. Но прежде, чем ты уйдешь, мне хочется, чтобы ты ответила мне на один вопрос, чтобы все стало ясно: мне все говорят, что именно ты тогда потребовала заменить меня в 20-часовой программе новостей. Это правда?

Софи невольно отступила, словно она была на самом деле шокирована словами бывшей журналистки канала «Премиум». Положив руку на сердце, она притворилась, что не поняла вопроса:

— Я! Да кто же это распускает такие слухи? Ты считаешь, что я сама могла оставить поле, мое положение ради того, чтобы сидеть перед телетайпом?

— Не волнуйся ты так, я просто хочу понять…

— О, извини! Ты же меня знаешь, я ненавижу несправедливость, а подобные слова приводят меня в ужас. Если хочешь знать, то это Серра настоял на том, чтобы я заняла твое место, но я не хотела тебе это говорить, полагая, что это было бы жестоко…

— А почему ты согласилась?

— Потому что он уже принял решение относительно тебя: он хотел тебя заменить, о причинах этого меня не спрашивай. Во всяком случае, я отказалась, но он велел мне временно заменить тебя, пока он не подыщет кого-то другого. Пресса, кстати, его за это осудила, помнишь? Короче говоря, все это дело прошлое, но я каждый день задаю себе вопрос: не бросить ли мне эти новости и не вернуться ли, наконец, на фронт, мне так не хватает этой работы знаменитого репортера… Давай не будем ворошить все это, тебе, должно быть, это очень неприятно…

— Я подчинилась, но в то время это меня потрясло, сама понимаешь. А представь, если такое произойдет с тобой, что ты сделаешь?

— Ну, такое со мной не произойдет. Ладно, не стоит переживать за меня, я разберусь… Сегодня ты звезда, а завтра — посмотрим… Все, ухожу, меня ждет моя команда, ты их знаешь, они волнуются, когда мамы нет дома… Чао!

Озадаченная Мари проводила ее взглядом, не имея сил выговорить ни слова. Она даже не услышала грудной смех Софи, выходившей из здания в окружении почтительно приветствовавших ее журналистов.

На белой льняной наволочке подушки было пятно от коричневой туши. Софи любила перед тем, как лечь спать, немного подкраситься. Ее любовь к сериалу «Династия», когда она была немного моложе, оставила свои следы. Она считала, что жить, как жила Джоан Коллинз, было намного романтичнее, чем прозябать в нужде мелкобуржуазного существования. Поэтому она переняла высокомерный тон и решила, как брюнетка Алексис в сериале, подкрашивать глаза коричневой тушью, чтобы выглядеть столько же великолепно, как эта героиня, при пробуждении — пусть даже ее водостойкая тушь оказалась не столь стойкой. Она также отбелила зубы, чтобы ее улыбка стала голливудской. Ей не хватало только апартаментов с личным лифтом, который доставлял бы ее прямо в салон. Но она не теряла надежды на то, что когда-нибудь эти апартаменты у нее появятся, пусть ей для этого придется выйти замуж за какого-нибудь богатого старика. Она уже успела получить удовольствие от проверки своей силы соблазнения, а в этом плане у нее было достаточно козырей.

Софи поставила будильник на 6 часов утра, как делала это каждое утро. В редакцию «Премиума» ей нужно было явиться только к 14 часам на первое совещание, но ее день был настолько загружен, что ей нужно было обязательно вставать на заре. Едва зазвенел звонок, как она встала и расстелила на паркете свой полиэтиленовый коврик для ежедневной зарядки. Начала с растягивания, а потом перешла к упражнениям по укреплению пресса и ягодиц. Зарядка с просмотром различных DVD, на которых записаны физические упражнения — больше всего ей нравился диск с Синди Кроуфорд, — длилась сорок пять минут. Она занималась упорно, зная о том, что упражнения делали ее более красивой, а значит, и более сильной. Кроме этого она раз в неделю бегала и не пропускала сеанс массажа в институте Зен, что находился неподалеку от здания канала «Премиум». Даже те, кто ее недолюбливал, признавали, что у нее была стройная фигура. Казалось, ее безукоризненное тело с годами становилось еще красивее.

В свои тридцать шесть лет она еще не чувствовала потребности иметь ребенка, и, несомненно, никогда не собиралась его заводить. Софи была не из тех девиц, которые стараются любым путем найти себе парня, чтобы забеременеть. Ее биологические часы напрасно призывали ее к порядку, окружение напрасно регулярно осведомлялось, не собиралась ли она родить, она всякий раз отмахивалась. В глубине души она знала, что никогда не станет матерью. И вовсе не потому, что она не любила детей: просто они ее совсем не интересовали, вот и все.

И потом, ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда ей не было еще и шестнадцати, и все ее девичьи мечты оказались разбитыми, что погубило в ней будущую мать. От таких ударов никто не оправляется. Часто говорят, что со временем боль утихает, но Софи в своем горе не знала передышки. Понимала ли она, что занимается самым настоящим саморазрушением? Она знала, что ее жизнь мало походила на жизнь большинства людей, но осознавала ли она то зло, что она причиняла другим, да и самой себе? Презрение, которое она чувствовала и показывала в отношении к ближнему, холодность, с которой она анализировала трагедии, эгоцентризм, который она проявляла во всех ситуациях, а также нежелание быть частью стада, становиться в общий строй, желание любой ценой пойти по жизни своим путем, не уважая то, что ее окружало, — все это отдаляло ее от других людей и лишало ее удовольствий жизни в обществе.

Однако она вовсе не испытывала потребности в одиночестве. Напротив, она любила встречаться с людьми и часто организовывала званые ужины в своей шикарной квартире. Но и тут она плохо относилась к своим гостям, смешивала в одну кучу друзей, просто знакомых, знаменитостей. Все констатировали, что начало ужина всегда было несколько напряженным, никто не знал, как следовало вести себя с соседом по столу, подыскивая интересные темы для возможных разговоров, так чтобы он представлял интерес для обеих, столь различных сторон. Софи это веселило, и она даже продумывала дьявольские планы рассадки гостей, делая так, чтобы разговоры за столом были не только несвязными, но и тяжелыми. Глубоко верующий католик по соседству с саркастичным атеистом, любящая шопинг красотка-блондинка рядом с занудливой интеллектуалкой, хирург рядом со свидетелем Иеговы. Она делала все от нее зависящее, чтобы подавать блюда, как можно менее подходившие конкретным обстоятельствам: подавалась свинина, когда за столом были мусульмане, мясо с кровью, когда приглашался вегетарианец, высококалорийные блюда, когда приходили женщины, следившие за своей фигурой.

Лишь три подруги не подвергались подобным мучениям. Они вместе с Софи подолгу хохотали, когда она рассказывала им о своих проделках. И ни на секунду не представляли себе, что их подруга поступала так из-за своей испорченности. Нет, по мнению этих несколько поверхностных девиц, Софи просто любила пошутить. Даже если это казалось иногда слишком жестоким по отношению к попавшим в ловушку гостям, это не считалось направленным против них лично, даже, напротив, служило для придания остроты этим не слишком традиционным вечеринкам.