Читаем без скачивания Крутая тусовка - Валери Домен

И только в отвозившем ее домой такси она полностью прочувствовала всю боль расставания и горечь его отсутствия рядом. В клинике, где она очнулась, она ничего не могла объяснить врачу. Таксист доставил ее, потерявшую сознание, в службу экстренной помощи госпиталя Святой Сесиль, где жена Мартена произвела на свет троих его детей. Мари помнила, что закричала диким голосом, но сегодня уже не могла вспомнить, как именно она сумела вернуться к жизни.

Во время одного ужина, имевшего место спустя несколько месяцев после этого, один из ее друзей, пресс-атташе, познакомил ее с талантливой певицей, которую, как он утверждал, ждала головокружительная карьера. Между женщинами сразу же промелькнула искорка взаимной симпатии, и поскольку Мари больше ничем в жизни не занималась, покинув работу и мир, который ее окружал, Клара, несомненно в порыве сострадания, убедила ее стать своей помощницей. Мари стала подпоркой Клары, тенью дивы. Это очень подходило ей, такой, какой она теперь стала: печальной, молчаливой, сдержанной, болезненно скромной и не представлявшей ни для кого никакого интереса.

Температура воды была нормальной. Мари добавила в нее немного ароматизированной соли, включила отопление и повесила на сушилку несколько толстых банных полотенец. Клара лежала на огромной кровати, устремив взор на белоснежный потолок.

— Ванна готова. Может быть, включить негромко музыку? — спросила Мари.

— Нет, спасибо, я хочу побыть в тишине.

Клара медленно поднялась и поправила свой белый пеньюар. Войдя в ванную, она сбросила его на пол. Мари отвернулась, чтобы не видеть это исхудавшее тело, потерявшее свои округлости. В голове у нее мелькнула мысль: а притрагивался ли к ней когда-нибудь Стив? Занимается ли он с ней любовью? Во всяком случае, она могла поклясться, что певица уже не столь жаждала близости с ним. Неужели страсть Клары к своему ментору настолько притупилась, что она не хочет больше петь?

Дива положила голову на подушечку, лежавшую на краю ванны. Закрыв глаза, она стала походить на покойницу. Мари вздрогнула.

— Мне остаться с вами? — спросила она ее.

— Да. О чем вы думаете, Мари? О том, что я вам только что сказала?

— Я не могу никак этого понять. Думаю над причиной, заставляющей вас все бросить. Я считала, что только песня может сделать вас счастливой…

— Так оно и было. Но теперь у меня есть другие желания, и они мне неприятны. Так бывает, что вы чего-то страстно желаете, зная при этом о том, что это может вас погубить.

— О чем это вы?

— Я пока не готова об этом говорить. Голова моя и сердце переполнены этим, Мари. Вот и все, что я могу вам сказать.

Она посмотрела на помощницу своими огромными темными глазами. Ее последняя фраза вызвала продолжительное молчание. Оно было прервано появлением Стива.

Тот несколько раз позвал жену из салона апартаментов. Клара улыбнулась в зеркало, висевшее напротив ванны. Улыбка была несколько грустной, что не укрылось от внимания Мари. Дива готовилась к своему шоу. Теперь она будет вести себя в личной жизни точно так же, как на публике. Мари была права: Клара чувствовала к мужу только привязанность. Их любовь прошла. Это было самое худшее, что могло приключиться со звездой.

Закончив приготовления к отъезду, певица наспех поцеловала мужа, достала из шкафа свое длинное черное манто. Коридорный пришел за багажом, и Мари села вслед за супругами в лимузин. Дорога была отмечена несколькими короткими фразами явно обеспокоенного Стива: он был озадачен поведением жены. Клара наблюдала за тем, как капли дождя хлестали по затемненным стеклам машины. Стив наконец спросил у нее: нужен ли он был ей в Париже и не следовало ли ему перенести на более поздний срок встречи, намеченные в британской столице? Певица отрицательно покачала головой и улыбнулась ему:

— Все в порядке, не стоит беспокоиться. Оставайся в Лондоне, тебе здесь надо решить срочные вопросы. Мы с Мари сегодня вечером будем веселиться, как одержимые. Не правда ли, Мари?

Помощница кивнула:

— Да, кажется, что приемы в «Премиуме» проходят всегда на самом высоком уровне.

Мари не верила ни единому слову из того, что сказала Клара. Приглашение Серра она приняла явно не ради удовольствия, а скорее из чувства долга. Она готовилась уйти, Мари чувствовала, как глаза ее наполнились слезами. Указательным пальцем она нажала на верхнее веко в надежде сдержать таким образом соленый поток. Клара наклонилась к ней и взяла ее за руку. Они уже прибыли в аэропорт.

Мари никак не удавалось связать концы с концами ее разговора с Кларой. Когда Стив уехал, та продолжила молчать, и, таким образом, она сама не могла начать разговор. Просидев всю дорогу с закрытыми глазами, она, казалось, твердо решила хранить в себе причины, толкавшие ее к отказу от славы. И только после приезда в отель на Вандомской площади она наконец-то удовлетворила любопытство своей ассистентки.

Если бы за все годы сотрудничества со звездой Мари следовало бы запомнить только одну сцену, она без колебания запомнила бы именно эту. Когда она начала развешивать гардероб певицы по большим шкафам номера люкс, Клара, усевшись поудобнее в одно из красных кресел перед большим окном, начала разговор, выговаривая слова так четко, что у Мари от них оборвалось дыхание.

— Это случилось на выходе после одного моего парижского концерта, чуть меньше года тому назад. У него в руках была роза и какой-то сверток. Я не сразу обратила на него внимание: он, как многие другие, ждал моего автографа и моей улыбки. Принимая цветок, я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Я подняла на него глаза и увидела невероятное. Передо мной стоял моложавый темноволосый мужчина, шикарно одетый, с такими пухлыми губами, что рот его напоминал готовый лопнуть плод, а его черные глаза просто пожирали меня взглядом. Никогда в жизни я не ощущала чувство беспомощности перед лицом мужчины, который меня хотел. Но ведь таких в мире миллионы, не так ли? Он ничего не сказал, просто отвел с моего лба в сторону прядь волос, и тут один охранник из Берси резко его оттолкнул, словно он посмел прикоснуться к какой-нибудь картине в Лувре. И тут я почувствовала, что не должна была упускать его. Что мне надо было бы перестать быть недоступной певицей и снова стать женщиной. Я шепнула на ухо горилле, намеревавшемуся его прогнать, и подождала, пока он извинится. Тот был настолько удивлен, что не смог сдвинуться с места. Его, разумеется, проинструктировали, что я ни с кем не должна была видеться, что меня должны были сразу же после концерта отвезти в отель в моем лимузине с эскортом охраны. Именно так все и должно было случиться. Но в тот вечер я не смогла…

Стоя с серебряным узким платьем в руках, Мари не верила тому, что услышала. И напряженно прикидывала, когда именно могла иметь место эта встреча.

— Не ломайте голову, этот случилось в тот самый вечер, когда вам пришлось остаться, чтобы уладить проблему с управляющим, — продолжила Клара, словно догадавшись, о чем думала ее секретарша. — Один из ключей от моей уборной куда-то запропастился, и вы настояли на том, чтобы в двери поменяли замки. Мы с вами распрощались и договорились встретиться утром, ближе к полудню, в моем номере.

Мари действительно помнила этот случай. Ей пришлось настоять на том, чтобы в субботу срочно прибыл слесарь, поскольку концерт должен был продлиться еще шесть дней. Однако она совсем не помнила, как прошел следующий день. Как же Клара сумела устроить все так, что она ни о чем не догадалась? Неужели она посвятила в свою тайну телохранителя Макса?

Дива встала с кресла, подошла к бару и налила себе порто в красивый хрустальный стакан. Поднеся его к губам, она закрыла глаза при контакте с напитком. Мари не смела пошевельнуться из опасения, что малейшее движение вспугнет певицу и та оборвет свой рассказ. Но поток признаний продолжился, и это было похоже на очищение:

— Я действительно села в свою машину, но там я была не одна. Молодой человек сел рядом, и я положила голову на его плечо. Он взял мою руку и поднес ее к своим губам. Мы не произнесли ни единого слова, все было словно ирреально. Я не думала ни о чем: ни о Стиве, ни о моей репутации, ни о водителе, который за нами подсматривал. Кстати, именно он и поднял стекло, отделявшее его от салона. Может, его смутила эта интимность? Я никогда не испытывала такого чувства легкости, блаженства. Когда мы приехали в отель, первой в номер поднялась я. Поговорив с моим верным Максом, я добилась, чтобы этот человек смог пройти ко мне. Ничего заранее мы не готовили, действовали чисто инстинктивно, я даже все еще не слышала его голоса. О том, что было потом, Мари, рассказывать не буду, это мое личное. Все перевернулось в тот самый момент, когда я его увидела. А вы разве не чувствовали этого с Мартеном Боллери?