— По крайней мере, часть этого исходила от тебя, — настаивала она. — Я помню, как подумала, что даже воздух ощущался каким-то другим, чуждым, каким я никогда не чувствовала прежде. Когда ты подошел ближе, я поняла, что ощущение исходит от тебя. Ты опасный человек, Рейнтри.
Он просто наблюдал за ней, ожидая продолжения, потому что не мог с уверенностью отвергнуть такое точное обвинение.
— Я могла чувствовать тебя, — сказала она, ее голос звучал низко, поскольку она погрузилась в воспоминания. — Ты притягивал меня, как будто прикасался. Свечи дико горели. Я хотела убежать, но не могла двигаться.
— Я прикасался к тебе, — сказал он. — Во всяком случае, в воображении.
От воспоминания, как она попалась в его сексуальную фантазию, у нее перехватило дыхание.
— Я знала, что что-то было неправильно, — прошептала она. — Я не контролировала себя. Казалось, меня подхватила мощная дьявольская волна, а потом отхлынула, лишая равновесия. А потом я почувствовала холод, точно такой же, как в автомобиле. Не обычный холод, пронизывающий ознобом, а что-то столь мощное, что пробирало меня до костей. Затем вернулось то чувство страха, которое я испытала в переулке. Ты говорил о том, как я чувствительна к потокам в комнате…
— Я говорил о сексуальных потоках, — сказал он с усмешкой. — Через несколько дней будет летнее солнцестояние, и при таком большом свете мне трудней поддерживать контроль. Именно поэтому танцевали свечи. Я был возбужден, и моя сила бросалась в глаза.
Лорна задумалась над этим. Ее влекло к нему с первого момента, лишь только она посмотрела в его глаза. Невзирая на то, что вначале почувствовала только страх и панику, когда она встретила его взгляд, ее охватило вожделение. Оглушающий холод пришел позже и не затронул ее физическую реакцию на него, потому что, когда холод ушел, влечение осталось неизменным.
— Холод ушел, — сказала она. — Будто что-то вжало меня в стул, а потом вдруг исчезло. Я думала, что упаду со стула, из-за того насколько сильно была отброшена назад. Как вдруг все прошло. Вот так все и было. Мы еще немного поговорили, а потом прозвучала пожарная тревога. Конец сцены, начало еще большего количества странностей.
— И ты почувствовала то же самое в автомобиле?
Она кивнула.
— В точности то же самое. За исключением секса. Чем дальше мы удалялись от дома, тем большее беспокойство я ощущала, как будто была совершенно беззащитной и уязвимой. А затем стало очень холодно.
— Ты определенно собирала внешнюю отрицательную энергию, вероятно, от окружающего нас движения. Никогда не знаешь, кто находится в соседнем автомобиле. Там может быть кто-то, с кем не захочешь встретиться даже днем на переполненной улице. Но вот что действительно меня удивляет, это почему ты чувствовала то же самое в моем офисе. — Он тряхнул головой. — Если только ты не предчувствовала огонь, который собирался сжечь дотла казино, что вполне вероятно, если у тебя есть немного способности предвидения.
— Думаю, это возможно, но только если вещи касаются чисел. — Она рассказала ему о номерах рейсов одиннадцатого сентября и том, что у нее не было никаких видений врезающихся самолетов и горящих зданий, только самостоятельно всплывающие в подсознании номера рейсов. — То, что я почувствовала перед пожаром, было другим. Наверное, это потому что у меня…
Она остановилась и впилась в него взглядом. Он поднял брови.
— У меня... что?
— Есть пунктик насчет огня. — Он ждал, и, наконец, она раздраженно произнесла. — Я боюсь его, понятно?
— Любой нормальный человек осторожен с огнем. Я осторожен с ним.
— Это не осторожность. Я боюсь его. Панически. У меня бывают ночные кошмары, как будто я поймана в ловушку в горящем здании. — Она подумала, что он мог быть осторожен с огнем, но все же пламя возбуждало его. Он мог бы стать превосходным пироманьяком. Стоя в горящем казино, она чувствовала его зачарованность и понимание огня, ощущала его возбуждение, потому что он выражал его очень физически. — Наверное, именно поэтому я тогда так запаниковала и встревожилась. Но почему я почувствовала это сегодня? Если только ты не собираешься в следующий час затащить меня в другое горящее здание. И если ты сейчас скажешь, что так оно и есть, я тебя убью.
Он рассмеялся, собирая остатки их еды и складывая на пластмассовый поднос. Она скользнула со стула и пошла перед ним, выходя из ресторана.
— Куда теперь?
— В гостиницу.
Возвращение на шоссе потребовало не более минуты. Данте искоса взглянул на нее.
— Хорошо себя чувствуешь?
— Прекрасно. Не знаю почему, но это прошло.
Она действительно прекрасно себя чувствовала. Она ехала в «ягуаре» с самым необычным человеком, которого когда-либо встречала, и размышляла над тем, чтобы лечь с ним в постель. Она смотрела на него, думая, как он должен выглядеть одетым в одни только боксеры, и ощущала приятную теплоту предвкушения.
Ей нравилось наблюдать, как он ведет машину. В воскресенье ночью, направляясь к нему домой, она была не той в форме, чтобы оценить гладкость и экономность движений, которыми он обращался с автомобилем. Она подумала, что хорошее вождение очень возбуждает. Игра мускул на его предплечьях, не скрытых короткими рукавами надетой им рубашки-поло, была невероятно сексуальной. Должно быть, он регулярно работал над ними, чтобы держать их в такой форме.
Они перестроились на среднюю полосу. По правой полосе ехал автомобиль с громким двигателем, и она увидела, как Данте глянул в зеркало заднего вида.
— Идиоты, — пробормотал он, гладко перестраиваясь на левую полосу. Лорна повернула голову, чтобы посмотреть, о чем он говорил. К ним быстро приближался побитый белый «додж», изрыгающий из выхлопной трубы серый дым. Она могла разглядеть в нем несколько человек. Что подсказало Данте отодвинуться и дать им больше пространства, так это синий «нисан», висящий прямо на бампере «доджа».
— Это ждущий своего времени несчастный случай, — сказала она, когда синий «нисан» перестроился в пространство на средней полосе, которое они только что освободили, и вырвался вперед, пока не сравнялся с «доджем». «Нисан» подсек «додж», водитель которого ударил по тормозам, заставив их визжать и дымить шинами. Двигатель «нисана» взревел, поскольку автомобиль нагнал даже машину с Данте и Лорной. Внутри она смогла разглядеть четырех или пять латиносов, смеявшихся и указывающих назад на «додж».
Движение на автомагистрали было, как обычно, довольно сложным, но не настолько, чтобы не позволить водителю белого «доджа» быстро нагнать их.
— Гангстеры, — отрывисто сказал Данте, притормаживая, чтобы позволить катящемуся бедствию обогнать его. Он не мог ехать быстрее, потому что перед ним был автомобиль; который он не мог объехать, так как справа от них двигался синий «нисан», окружая его. Никто в «нисане», казалось, не обращал на них внимания; все они наблюдали за «доджем». Неожиданно водитель «нисана» отпустил педаль газа, как будто желал, чтобы его нагнал «додж».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
