— А есть женщины, такие как ты? — шепотом спросила я.
— Нет. В том все и дело: когда им вливают мертвую кровь, она остается в организме и даже передается потомкам. Мертвая кровь ими усваивается, преобразуется, усиливает связь с Землей… а у нас только нарушение баланса и признание Землей мертвецом, которого следует укрыть.
— Интересно.
Шим серьезно кивнул:
— Айяна говорит, что объяснение простое: Мертвая Земля предвзята и имеет пол. Она — мужчина, и ей очень нравятся женщины. Не зря же Новая Кровь женщина, не зря из всех во время резни уцелела именно Роксана. Женщина.
— Это Айяне в Храме сообщили?
— Не знаю, возможно.
Мужчина, значит. И я с ним встречалась, разговаривала… Судьи, надеюсь, это не проклятый Дарлан. Это будет даже слишком смешно, настолько, что от смеха придется в Посмертье отойти. А мне не хочется, и пусть память о нем теплая, живой быть приятнее.
Мысли о Дарлане я отодвинула на дальний план.
Потому что слишком многое там надо было обдумать, переосмыслить.
В сам лагерь мы пробрались со стороны моря, огибая льдины и временами утопая в песке. Показались первые люди… возможно, люди. Все смотрели мимо нас. Я крепко сжимала руку Шима, не веря, что такое возможно — чтобы взгляд человека, стоящего совсем рядом, скользил мимо, проходил насквозь. Пожалуй, до этого момента рассказ Яниса о «специальном отряде» казался шуткой. Но нет, всего лишь очередное чудо, дарованное мертвой наукой.
— Сначала дойдем до мертвых, — одними губами прошептал Шим.
В спокойные времена мертвые лежали в земле, для этих целей было создано специальное кладбище. Тела скидывались в ямы, засыпались землей до момента пробуждения. Этакие спящие и послушные солдаты, обошедшие Посмертье. Дары Земли с гнильцой… но это с моей точки зрения, меня так учили, так воспитывали. Сейчас я здесь не за осуждением, а за пониманием и новыми открытиями, поэтому старалась слушать и запоминать.
Сивиллы делали все: оживляли, управляли… как королева Роксана когда-то, а до нее другие Гранфельтские. Но с иной расплатой: кровью. Мертвая наука построена на крови, а для таких объемов работы с мертвыми крови надо очень, очень много. Кровь бралась из разных источников: использовали пленных, добровольцев… одно время в Тенете брали кровь у всех, даже у стариков. Тогда шли затяжные бои с Даммартеном, сложное время, полное жертв.
Мертвые, поднятые сивиллами, все равно гнили, от этой проблемы так и не удалось избавиться до конца. Ее получилось лишь приостановить. Счет шел не на дни, а на месяцы, но шел. И стоило таким мертвецам покинуть родные края, темпы гниения усиливались, вылазки за пределы Мертвоземья приходилось сокращать до жалких дней, а что можно успеть за дни? Роксана успевала больше, поэтому ее боялись больше. Настолько, что никто не смел выступать.
— Поэтому война не прекратится, — уверенно сказал Шим. Мы стояли на краю кладбища, ожидая, когда сивиллы разойдутся, шнырять внаглую между таким количеством людей не стоит, даже будучи невидимым.
На кладбище я заметила несколько знакомых лиц, но не вспомнила имен.
Какой смысл, если друзей среди них все равно нет?
— И что, по-вашему, сделает Новая Кровь? — поинтересовалась я.
— Повторит путь Роксаны.
— Это тебе Айяна обещает? И что будет дальше, Шим? Все станет, как прежде? Так раньше людей с твоими особенностями не очень любили в приличном обществе, зачем тебе хотеть такого отката назад.
— Люди с моими особенностями как были в проигрыше, так и остались.
— Я слышала, что многие стали альтьерами, король даровал им титулы.
— В титулах мало проку, когда приходится за них умирать на столе безумного ученого, — пробормотал Шим. — Не думаете ли вы, альтьера, что дело в паре простых переливаний крови? Нет, сейчас найдено временное решение, но до него… люди с моими особенностями умирали.
Это не удивило, в университете мы изучали цену научным открытиям. Цена проста и предсказуема — все завязано на крови и балансе. Земля готова предложить много, но наказывает, если человек берет больше предложенного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И зачем они это делали?
— Обо всех не могу судить, но кое-что я слышал… кто-то соглашался добровольно, веря в лучшее будущее, но кто-то оказывался на столе Армфантена, потому что не мог принести иной пользы. Сивиллы, чьи повреждения уже не могла спасти мертвая земля, или сивиллы, чей разум помутился от происходящего. Это надежно скрывалось, словно такого не происходило, но… сами понимаете, утаить эксперименты над людьми сложно даже в военное время. Такое запоминается и передается из уст в уста.
Я сглотнула горький ком и сказала:
— Как раньше в любом случае не будет, Шим. Мертвая наука стала достоянием общественности, ее не остановить.
— Возможно. Но только в ваших силах взять ее под контроль.
И в этот момент, стоя на краю кладбища, я осознала до конца, что меня ждет. Раньше Земля требовала лишь моей смерти, но теперь… теперь понятно, что смерть — это легко и быстро. А решения и ответственность за жизни чужие… себе я бы такого никогда не доверила. Потому что я не подхожу, с чего вдруг? У меня нет необходимых качеств, опыта, доверенного круга, планов на будущее и представления картины мира… ничего нет. Звенящая пустота. И только сжимающая грудь паника стала теперь моей верной спутницей.
— Мне больно, — Шим дернул рукой, возвращая к реальности.
— Прости.
На кладбище был распорядок — так сказал Шим. Мертвых проверяли, некоторых прямо через землю, кого-то откапывали для осмотра, происходило это в первой половине дня. Нам долго ждать не пришлось, сивиллы закончили работу и стали расходиться по другим делам.
Чтобы не держаться за руки, мы отошли на дальнюю сторону, где покоились свежие захоронения. Шим рассказал, что в каждой яме от десяти до тридцати тел, так удобнее копать и поднимать. И опять я с трудом подавила в себе желание поморщиться от… разочарования. Мертвый человек на мертвой земле всегда был чем-то особенным, священным. Присоединение к Армии — честь. Жители Посмертья не лежат в могилах, как старый хлам, сваленный в кучу. Я понимала, что сейчас все иначе, мертвые — инструмент борьбы, оружие, если угодно. Но… с некромантией не увидеть Посмертья, не получить заслуженный Суд. Можно ли назвать честью такое присоединение к Армии?
Мертвые мертвы, им все равно, религиозные мелочи ерунда, живые важнее… с одной стороны, все так. Уверена, для Хала все так. Но другая сторона не давала покоя тоже. А еще вопрос о самой Земле и ее интересах.
Раз появилась Новая Кровь, значит, ей это необходимо.
Посмертье и его жители важны для нее.
Быть может, рано копать столь глубоко, рано искать мотивы кого-то, кто для меня непостижим, но стоя возле многочисленных могил-ям, о другом не думается. Только о Посмертье, Судьях и взглядах самой Земли на происходящее. О, теперь я не сомневалась, что мое появление должно уничтожить эти самые ямы, вот в чем смысл, вот в чем цель.
Шим убедился, что нас никто не видит, и отпустил мою руку. Я села на край ямы, спустила ноги вниз. Могилы здесь были именно ямами, они не закапывались до конца. Просто ровный квадрат, собранные вместе тела, присыпанные землей для сохранности, и вытоптанная тропа вокруг, надо думать, для осмотра. В очередной раз мысли о сгруженном в угол старом хламе отвлекли от дела…
Я знала историю Роксаны, и раньше мне казалось, что до мельчайших подробностей. А теперь я поняла, что часть с мертвыми халатно упущена: как юная королева почувствовала связь с мертвыми, как поняла, что с ними делать, как обращаться? Что было переломным моментом, сделавшим из принцессы Мертвоземья хозяйку Армии?
Пока я не чувствовала ровным счетом ничего.
Я не ощущала особой связи, зова мертвой крови, Земли… до меня долетал морской ветер, приглушенные звуки лагеря… я села на тропу, рукой сняла слой земли. Он оказался больше, чем я думала, пришлось встать на колени и копать руками, пока пальцы не наткнулись на чью-то холодную плоть. Просто холодную, не ледяную даже… мягкую, не окоченевшую. Кажется, это было чье-то плечо. Я стала копать активнее и вскоре на меня смотрели мертвые глаза молодого парня. Светлые длинные волосы, вытянутое лицо, голубые глаза… северянин, похож на свартцев, что утащили меня в проулок. Я откинула со лба светлую челку, прикрыла парню глаза, положила руку на грудь… не знаю даже, зачем. Опять пыталась почувствовать.
