душе стало легче. Между прочим, царю Петру Алексеевичу сейчас ничуть не легче, тоже страдает от похмелья и перебирает свои монаршие заботы. А их у него воз и маленькая тележка, нечего тут князю сравнивать. Думай лучше о поездке к казакам. Дело, в общем-то, хлопотное, но Дмитрий прочно понимал, что их он уговорит. И не потому, что он такой умный и говорливый, а казакам просто деваться некуда.
Зашел обратно в дом, прошел к семейной кровати. Нет, не спать обратно, какой сон, если день на дворе. Надо жену Дарьюшку поздравить с новым днем, пусть встает. Мало ли что беременна, а она княгиня Хилкова, хозяйка большого княжеского двора. Неча ленится, идет XVIII век!
Дарья, как и представлял Дмитрий, уже не спала. Она вообще вскакивала, как только муж поднимался с постели. И пусть в отличие от простых крестьянок и горожанок она сама не готовит завтрак, а положено! Сейчас, по беременности, она позволила себе облегчение, не поднималась к столу. но все равно упрямо просыпалась.
Дмитрий позволил себе легкий поцелуй в щечку, на что Даша демонстративно поморщилась,но ничего не сказала, даже удивительно. Взрослеет, что ли? Впрочем, один вопрос она все же задала, из таких не ответных (сам муж и научил).
— Скажи, милый, — лукаво улыбаясь, — спросила она, кто кого вчера перепил ненароком?
Натакой простодушный вопрос честно ответить было нельзя. А если вообще не подставлять, вдруг царь поймет, что ты с ним лукавишь, его отец Алексей Михайлович Тишайший, несмотря на такое прозвище, и за меньшее казнил. Так что лучше надо промолчать, береженого Бог бережет, а не береженого с дыбы благословляет.
Так что он благоразумно не ответил, зато еще раз поцеловал, стремясь подольше дышать на Дашу. А там такой похмельный амбре, как женушка не врезала в лицо, пожалела, видимо. Это ведь некоторые легкомысленные мужчины, далекие от реалий жизни, говорят о нежной пощечине. А если смотреть в корень, например, в кулак Даши, то это уже не пощечина и никак не нежная, а настоящий хук слева. Пропустил и лежишь в нокдауне, а то и в нокауте, тешишь себя в бестолковой надежде, что супруга тебя так любит или хотя бы немного пугается, что бить больше не будет. Наивный!
Подождал немного, глядя честными глазами на жену, будет она бить или не будет. А Даша этот взгляд интерпретировала по своему, чисто по-бабьему, даже одеяло откинула. Мол, смотри, что хочешь, ты ж законный Богом данный супруг, тебе все можно, а не только смотреть.
Что же, будем иметь в виду. А пока он страстно поцеловал ее в руку, да так, что она задрожала и жалобно посмотрела на мужа. Нет-нет, дорогая, ты же беременная на каком-то месяце. Лучше ответь-ка на такой вопрос — царь, скорее всего, уже сегодня поплывет на пароходе обратно в Санкт-Петербург. Не хочешь с ним, рожать будешь дома.
— Нет уж, — мстительно ответила злюка Даша, очень, правда, миленькая, — сам сюда меня затащил, сам будешь и принимать роды. Как тебе это, очень здорово, так ведь?
Дмитрий опять не ответил. Сегодня жена в ударе, вопрос на вопросе, все сложнее и труднее, хоть изображай из себя глупого глухонемого. Этого он, конечно, делать не стал, только пожал руку благоверной. Дескать, все понимаю, милая, я всегда мысленно с тобой. Потом вербально добавил:
— Мне надо идти, дорогая моя супруга, сегодня очень много дел. Необходимо отправить государя на отправлении в столице, потом съездить на лесоразработки к казакам. Ну и повседневные заботы на руднике тоже никуда не делись. А ты лежи, дорогая, набирайся сил!
Даша промолчала, держа слова про запас. Лишь иронично улыбнулась на прощание. Мол, а как же, наберу, второй ребенок не первый, все смогу! Ну а Дмитрий поспешил к царю. Наверное, он уже встал и нехорошо, когда хозяин пропустит подъем влиятельнейшего гостя.
Петр действительно уже встал и даже умудрился похмелится стаканчиком крепкой водки. Второй он благоразумно пить не стал, это уже пьянка. Вместо этого подкрепился жареной свининой с картофелем. Пища богов, чтобы не говорили некоторые. Запивал все это холодной водой вместо непотребной водки. Небесный Господь, наверное, это зачтет в будущей жизни.
Самодержец, кстати, Дмитрию тоже предложил выпить, но как-то неохотно и только один раз. А после решительного отказа хозяина совсем убрал ее со стола, чем четко обозначил свое намерение работать. или, с учетом, что сам он вскоре уедет, напряженный труд подчиненных. Чем попаданец только согласился. Есть время пить, а есть время работать и нечего тут перемешивать.
Но поели они знатно. Оба были картофелееды, при чем житель XXI века был даже более опытный и стойкий, знающий, как и с кем можно кушать сей овощ. И потому, хоть помидорный салат здесь еще отсутствовал, но зато была традиционная капуста. И хозяин уже сам приказал дополнительно сервировать капустным салатом и квашеной капустой. Очень вкусно, а рассол к тому же полезен с похмелья.
Говорили же мало. Накануне и так много болтали, к чему все это? Петр был уверен, что Дмитрий и так способен уговорить казаков. И ведь он твердо уверен — этот умник сумеет уломать так сильных, но простодушных уроженцев южной российской степи, что они не только пойдут за ним в бой, но и станут его соратниками на всю свою жизнь.
А потом разъехались. Петр, мимоходом посмотрев на работающие домны и даже полюбопытствовав на текущую плавку, уплыл на пароходе в столицу. С кораблем, между прочим, взяли и несколько тысяч пудов слитков черного металла (точнее, 3,7 тонн). Хватит монарху заниматься опытами с учетом уже выплавленного и переброшенного по реке железа, стали и чугуна на весь зимний период.
Дмитрий же пошел с тремя спутниками на конях в другую сторону. По лесам, по полям, по совершенному бездорожью, только лишь с небольшим запасом сухарей и крупы, надеясь, что мясом они запасутся по пути. Только так, с изрядной долей риска, без твердой степени уверенной, что они дойдут. XVIII век, мать его ити!
Груз они, кстати, тоже взяли… крепкой водки в плоских деревянных бочонках на четырех запасных лошадях. Дмитрий хотел примириться с казаками. Мясо они как-нибудь добудут, а вот водки нет. Даже обидно, но она никак не находится в местных российских лесах.
Ушли второпях. Не то, чтобы за ними гнались, но времени было мало. К суровой зиме надо было перевести казаков в поселок в руднике, чтобы там, отъевшись и вооружившись местным холодным оружием весной в половодье
