и даже для нынешней России!
Только ведь не металлург он и домны не то, что строил в XXI век, даже не видел. При чем не только с внутренней, но и внешней. Опять придется тыкаться вслепую, советоваться с мастерами. Они-то люди очень опытные, но в XVII веке. А он хочется в XXI веке, пусть даже в ХХ.
Даша, видя уставшего и мрачного мужа, опять влез в свое ремесло, да никак не вылезет, мягко погладила по плечу. Дмитрий очнулся от своих тяжелых мыслей. Все хорошо, а он муж, то есть основа семьи, в XVIII веке это непреложная вещь. Так что поговори с беременной да еще раненой супругой. Она тоже будет делать важную работу — рожать еще одно будущее Хилковых, а одновременно ребенка Дмитрия.
— Не беспокойся, милая, все будет хорошо, — оптимистично заявил он, — как всегда, сначала проблемы, потом твой предприимчивый и умный муж все сделает, и мы будем в достатке. Что-то разве для нашей семьи плохо?
Поговорим лучше о себе. Помнишь, у нас здесь большой дом, сейчас у тебя и твоих служанок будет большая часть комнат. Если ты помнишь, хозяйка здесь крупная кошка Марфа, она, как и положено кошкам, всегда ходит беременная. Тебе это рассмешит.
Даша неприкаянно улыбалась столкновение с мужем и дальнейший процесс беременности, видимо, тяжелый, изменил ее. Впрочем, он хорошо помнил, творчески и практически, беременные женщины меняют настроение с головокружительной скоростью. Так что модель Даши переменится с тихой и усталой до нервной и громогласной. Только успей удрать! А пока продолжил:
— Я сейчас отдам команду — пусть нам дают все лучшее и весь день, чтобы ты хорошо могла потчевать. Прислать тебе трактирщика Прова? Я прикажу, чтобы он был внимателен.
— Пришли, — Дарья, наконец, засмеялась, — а уж как приказать, я смогу сама, царя прибил, что я трактирщика не остановлю?
— Как хочешь, милая, — сразу отдал он бедного Прова, — как хочешь, я же непременно помогу.
А сам уже решал трудные задачи с домнами. Ну, железокирпичные, я срочно иду!
Глава 14
От любезной супруги Даши он ушел, конечно, не к раскаленным домнам, что он там потерял? Нет, он прямым ходом направился, так сказать, в мозг и мышцы рудника — своего рода административную контору. Здесь располагался голова сын боярский Никита Логинов, точнее, его звали головной дьяк, но это название ему очень не нравилось.
Здесь же был дьяк (фактически главный инженер) Ивасий Семенович Новосильцев. Фактически, Петр к этому времени его почти забрал, но Дмитрий царя умолил оставить, пообещав на несколько месяцев держать его старшим в руднике. Все равно Логинова надо было убирать. И мало ли, что он хорошо командовал и не всю водку выпил, с домнами явно бы не справится.
Хотя ведь Никита и сам не прочь немедля уехать. Соромно ему, настоящему сыну боярскому Логинову, порты пылить, как дьяку. Саблю бы, коня молодецкому, да пару чарок водки, а вечером бабу!
Нуи потом хорошее стимулирование. Тут Дмитрий преуспел. Поздоровались они, немного поболтали по мелочным делам. Никита был крайне рад и счастлив, ему ведь тоже дошла весточка, что друг его родной, а с некоторого времени и покровитель громко рухнул и даже на дыбу попал. а тот снова здоровый и веселый и при деньгах!
Осторожно спросил об этом, пока двое, а то в раз уши сильно надует, сам в Преображенский приказ попадешь!
— Не-не-не! — успокоил князь Хилков, — государь меня привечает, подполковником гвардии сделал. Меньшиков, сука, подкузьмил, так что и ты с ним поосторожнее, а то мало ли чего, тоже попадешь в какую смертельную ловушку.
— Урою, бл…го сына, — охотно подхватил эту тему Никита, — окажись только поблизости. Голову отрублю или кишки выпущу!
Дмитрий не стал продолжать. Нечего другу вести мрачные сообщать, что Меньшиков ныне и не по уровню ему. И, если поцапаются клинками, так тот и победит, пожалуй.
Заговорил официально, почти как от самого царя и самодержца Российского:
— Никита Логинов, сержант гвардии Преображенского полка, по велению государя ты должен ехать к своему полку гвардии. Война скоро опять со шведами!
Эх! — Никита в восторге поднял правую руку над столом и сжал ее в кулак, — повоюем, мать ити, как в годы молодые!
— Я не должен был это говорить, но ладно уж скажу, только ты не говори, — конфидициально продолжил Дмитрий, государь в преддверии войны обсуждал со мной, как со старшим офицером гвардии, возможных офицеров в Преображенский полк. Ты в этом списке!
Никита уже был не в силах членораздельно говорить исключительно из положительных эмоций. Он полностью с головой залез в стол и вскоре вылез с целой бутылей водки.
— Вот давай выпьем, друг, сердце горит от твоих известий! А то ведь я уже считал тебя погибшим, а себя — потерянным для карьеры, во как!
Он поставил на стол со глухим стуком полную бутыль водки — вечную мечту любого пьяницы любого столетия. Впрочем, Дмитрий особо не страдал положительными иллюзиями и даже страхом от грядущего похмелья. Средневековая водка — это, разумеется, не пиво или брага, но и до сорокоградусной водки XX — XXI века ей далековато. Так, слабоватое пойло ниже тридцати градусов. Пьянит, конечно, и, в конечном итоге, сбивает с ног. Особенно если пить полными чарками (по сути, современными стограммами — 122,9 м. л.) и практически без закуски. Но не для закаленного человека будущего, привыкшего пить технический спирт стаканами в конце рабочего дня и тоже почти без закуски.
В общем, прожонглировали они чарками, уполовинили бутыль. Потом Дмитрий, видя, что Никита Логинов совсем опьянел и от него ничего не добьешься, кроме слюнявых признаний, прогнал его с уполовиненной бутылью. Под предлогом сбора личных вещей и денег в далекий путь. Все равно, он, что трезвый, что пьяный, уже находился сознанием в гвардии на поле боя. А здесь, на руднике, где он, Никита Логинов, и раньше был малоэффективен, как специалист и даже администратор, сейчас стал совершенно бесполезным грузом.
Такчто вот тебе, сержант гвардии Логинов, некая взятка под видом благодарности в сто рублей — огромная для XVIII века сумма денег. Не из какой-то признательности за труды и из страха, что обидется, а просто дружеский посыл. И давай, на место постоянной службы, труба зовет!
А сам Дмитрий, отправив Логинова, фактически выбросив его из служебного места, сел на его стул. Временно,
