Мелкие камешки под ногой задрожали. Гук подмигнул мне:
— Не усидели, ага. Достал их Автол, — и уже громче. — Мелкий, пошёл!
Я отодвинулся от стены, наклонился, изготавливаясь к бегу. Перевёл предохранитель на отсечку, чтобы не тратить патроны пустую. Гвидон вбил мне такую экономию в голову своим кулаком. Когда-нибудь я верну ему этот должок. Если выживу.
Коптер пролетел над нами на бреющем и устремился к позициям рейдеров. Не долетев метров двадцать, резко взмыл ввысь, а потом по ястребиному вошёл в пике и врезался в крышу. Взрыв! Несколько мешков снесло волной. Один рейдер то ли со страху, то ли контуженный ломанулся вниз башкой об асфальт. У меня плечи передёрнуло, когда его мозги забрызгали стену.
— Редбули пошли! — крикнул Гук.
Красноармейцы выскочили из-за угла как ошпаренные и начали поливать одноэтажку свинцом.
— Дон!..
Я рванул вперёд. Над головой зашваркали пули. Редбули били слишком низко, я чувствовал горячее, почти обжигающее движение воздушных потоков. Позади топал берцами Гук. Он не догонял меня, но и не отставал.
Сорок метров не такое уж большое расстояние, а под нанограндами и страхом поймать пулю — совсем малюсенькое. Время я не засекал, но думаю, что мой любимый Усейн Болт кусает локти с досады, ему такие результаты не снятся.
Добежав до одноэтажки, я припал на колено и упёрся головой и ладонями в стену. Гук, не останавливаясь, прыгнул мне на плечи и заскочил на крышу, сразу же протянул руку, втащил меня за собой.
Первое укрытие было разрушено взрывом. Мешки разбросало на несколько метров, между ними застыли два исковерканных тела. Третье валялось внизу без мозгов. Второе укрытие уцелело. Редбули били по нему безостановочно. Я вытащил из подсумка гранату, дёрнул кольцо и бросил. Бросок получился самое то. Хлопок — и в стороны полетели красные ошмётки.
Гук одобрительно кивнул и пальцем указал на дверь в монолите. Да, топор был бы лишним. На уровне крыши в стене было пробито овальное отверстие, вполне достаточное, чтобы пролез человек крупного телосложения.
— Дон, ныряй внутрь, держи коридор.
Я нырнул.
Всё-таки навыки, полученные на полигоне в Центре безопасности, сказывались положительно. Может я действительно не прав, костеря Гвидона?
Выпал я в полутёмный закуток. На стене плакат о вреде курения, у плинтуса старые окурки и мелкий мусор, справа светлое пятно — коридор. Выскакивать сразу не стал, и не потому что потом прошибло, а потому что вспомнил наставления инструктора: не спеши! Осторожно выглянул. В конце коридора за баррикадой из подручных средств торчал ствол пулемёта. Моё короткое движение вызвало длинную очередь. Пули оттарабанили по стене тарантеллу, в глаза полетела пыль, извёстка. Я отпрянул, отплёвываясь.
На планшет прилетело сообщение:
Как ты там? Выстрелы не умолкают. Звездун рвётся к вам, да и я тоже.
Алиса…
Я поспешно отбил ответ:
Ни да тибя.,
Обидится, наверное, но сейчас действительно не до неё.
Я высунул автомат, дал две отсечки и вернулся на место. Пулемёт вернул обратку точнёхонько в мой угол. Я закашлялся, мотнул головой.
— Что здесь? — гаркнул над ухом Гук.
— Пу… пулемёт. Суки… Они ждали нас что ли…
— Может просто не такие дураки, как мы думали?
Гук в свою очередь выставил автомат и выпустил в баррикаду пол магазина.
— Ты думал, — сплюнув комок извёстки, с издёвкой сказал я.
— Что?
— Это твой план лезть сюда. Так что это ты считал их дураками, а не я.
— Нашёл время выяснять кто кого считал.
Гук опустошил вторую половину магазина, вынул из разгрузки новый.
— Хороший у тебя автомат, Дон, главное, красивый. А вот подствольника нет. Сейчас бы пригодился.
— Сейчас бы любой гранатомёт пригодился. Может связать пару гранат и швырнуть?
— Не докинешь. Тут метров тридцать. Размаха не хватит.
— И чё тогда?
— Да ни чё. Валить надо по скорому, пока обратный путь не перекрыли.
Он отработал ещё пол магазина, показывая, что мы по-прежнему здесь и уходить не собираемся, и кивнул на выход:
— Ты первый, Дон.
Я выскочил в дыру, рядом в стену ударила пуля. Хорошо так ударила, смачно, выбив из стены порядочный кусок бетона. Я проследил траекторию. Из-за соседней одноэтажки выползло корявое чудище. С виду оно напоминало бронированную мыльницу, только на гусеницах и с пулемётом. Стрелок прятался за щитом.
— Проходчик! — успел крикнуть я, и сиганул с крыши.
Гук слетел следом за мной. Наперегонки мы бросились к укрытию. Грохот гусениц продолжал нарастать, проходчик на приличной скорости выскочил на площадь и дал по нам очередь на упреждение. Под ногами вздыбился гравий. Гук споткнулся, присел. Я ухватил его за ворот и поволок за собой. Подскочила Малка — вот глупая девка — подхватила коменданта под руку.
— Да цел я, цел! — закричал Гук.
Не слушая, мы заволокли его за стену и швырнули на кучу битого кирпича. Я перекатился к углу. Проходчик остановился, постоял минуту и начал медленно пятиться.
— Уходит, — обернулся я к Гуку.
— Нахрапом не получилось, — рассмеялся тот. — О, Господи…
Напряжение боя пошло на убыль. Он обхватил голову ладонями и простонал:
— А-а-а… Теперь всё. Теперь точно всё.
Он вдруг резко потух. Только что улыбался, бесшабашно смотрел в дуло пулемёта — и в одно мгновенье сильный, умный человек, комендант Полынника как будто сломался… Таким я не видел его никогда. Потеря опорного пункта и провальная попытка вернуть утрату надорвали его. Он потемнел лицом, сник.
— Гук, — я подсел ближе.
Он лишь слабо вздохнул.
— Теперь мы точно не удержимся. Алиса сказала присоединяться. Ну присоединюсь, и что? Два дня — и нас вышибут из города. Потом они пойдут на Развал и в обход терриконов. Сомнут посты, зайдут в Загон с тыла. Контора ляжет под них. Тавроди добьётся своего, Мёрзлый ничего не изменит. Бесполезно всё.
Я тронул его за плечо.
— Есть шанс.
Он покачал головой.
— Есть, — уже твёрже повторил я. — Мы поступим как дедушка Ленин: пойдём другим путём. У тебя бензин есть?
Гук повернулся ко мне.
— Допустим. Найду пара бочек. А при чём здесь…
— А танкисты?
Он придвинулся ближе.
— Рассказывай.
Я рассказал ему о своём танке. Информация — бомба. Долго я держал её при себе, приберегая на самый крайний случай, и похоже этот случай настал. Гук слушал, кивал, задавал наводящие вопросы. На большинство из них ответов я не знал. Смог назвать
