только модель и общее состояние.
— А если он не заведётся?
Этого вопроса я боялся больше всего, даже себе никогда не задавал. Если не заведётся… Нужен специалист. Без подсказок ясно, что механика, знакомого с устройством немецких танков времён Второй мировой, найти невозможно. Но встречаются же уникумы, способные разобраться в чём угодно и сделать из двух холодильников ракетную установку.
Вернувшись на смотровую площадку, я пересказал свой план. Звездун присвистнул: ничего себе — танк! Настоящий? Алиса скользнула по мне недовольным взглядом. Новость ей не понравилась, вернее, не столько сама новость, сколько тот факт, что я утаивал от неё информацию о танке. Но, во-первых, это был мой сочинский прикуп, а во-вторых, для каждой тайны своё время. Но в целом с планом она согласилась.
Дело осталось за малым, за механиком.
— Есть такой специалист, — сказала Алиса. — Желатин.
— Желатин? — повторил имя Гук. — Знаю его. Лысый тощий хрен из первого блока. Доверяешь ему?
Вопрос адресовался Алисе.
— Так же, как любому из вас.
— Хорошо. Дон, где твой танк прячется?
— В овраге возле пешеходного моста.
— Возле Сотки?
Гук и Алиса обменялись короткими взглядами.
— Ага, — кивнул я.
— И давно стоит?
— Лес вокруг вырос, так что лет пятнадцать. Когда в тех местах последняя активность была?
Гук открыл карту на планшете, я указал точное место.
— После Разворота здесь группа Могильщика паслась, — проговорил комендант, — беспредел устраивали — Чикатило обзавидуется. Но про стычки с прихожанами разговоров не было.
— Ну не божьим же соизволением там этот панцер оказался. Приехал он на своих двоих, а смысле, на гусеницах, и встал, потому что бензин кончился. Экипаж, кроме водилы, ушёл. Водила, кстати, в галимой эсэсовской форме дивизии «Мёртвая голова», и умер он не своей смертью.
Гук подёрнул плечами:
— Не слышал ни о чём похожем. Ходили разговоры, что Могильщик с прихожанами снюхался, вроде как пытались они через него на Команду одиннадцати выйти, чтоб Депо под себя подмять, создать базу на пути к Загону. Возможно, танк тогда и пригнали. Но использовать не успели, иначе бы знали о нём. Мы их в тот раз хорошо прижали: и Команду, и Могильщика, и прихожан… Но это лишь предположение.
— Послушайте, а это важно знать, как танк попал в овраг? — спросила Алиса.
— Молодец, девочка, — кивнул Гук. — Поступим следующим образом. Сколько тебе бензина надо?
— Баки стандартные, триста литров, — ответил я.
— Дам тебе платформу, людей и две бочки бензина. Хватит четыреста литров? Сколько времени надо, чтобы привести агрегат в порядок?
— Это как механик скажет. Неизвестно что там с проводкой, с фильтрами. На быструю отдачу рассчитывать нельзя.
— Всё равно поторопитесь. Прихожане не остановятся, между ними и источником никакой защиты больше нет. Сутки у вас, не больше.
Глава 12
Через час я уже трясся в кузове платформы, и вместе со мной два бойца: Шум, вёрткий как глиста мужичок лет сорока, болтающий без умолку, и хмурый паренёк из дикарей. Погоняло у дикаря было знакомое. Не знаю, помнит он меня или нет, скорее всего, нет, потому что при встрече никак не отреагировал, но я его помнил. Харитон.
Ни Алису, ни Звездуна Гук со мной не отпустил, сказал, нечего делать, дескать, я и без них справлюсь. Но, думаю, он придержал их в качестве заложников. Моя идея с танком его зацепила. Сильно зацепила. Он ухватился за неё, и пусть старался казаться невозмутимым, глаза выдавали радость, и Алиса должна была послужить залогом успеха.
Девчонка связалась с Желатином, объяснила ситуацию и велела слушать меня. Загрузили на платформу две двухсотлитровых бочки с бензином и поехали.
Дорога проходила вдоль железнодорожных путей. Через два километра началось поле. Надели респираторы. Шум пытался бубнить что-то сквозь маску. Гук сразу предупредил, что человек он болтливый, отсюда и кличка, но пулемётчик отменный. Я сел ближе к кабине, облокотился о борт, подставляя лицо ветру. Справа рельсы, слева зелёное море крапивницы. Вдалеке показался состав. Шум ткнул пальцем:
— Сборщики.
Чем ближе подъезжали, тем отчётливее становился виден вырубленный участок поля и снующие между ним и теплушками люди с мешками. Четыре месяца назад я так же сновал, рубил, одновременно пытаясь понять, где же всё-таки оказался. Так же стояли стрелки на крышах вагонов, вглядываясь в заросли, чтобы при первых признаках появления тварей дать сигнал к отходу. Но не смотря на охрану, в неделю погибало три-четыре загонщика. Мне в тот раз повезло.
Сейчас тварей не было, на протяжении всего пути я ни разу их не почувствовал. Там, где часто стреляют, они появляться не любят.
Через час выехали на перекрёсток между Депо и высотками. Водила высунулся из кабины:
— Куда едем?
— На Резервную станцию.
Желатин нас уже ждал. По лицу было видно, что полученному заданию он не рад, но к выполнению подготовился. Стараясь делать всё нарочито медленно, показывая своё недовольство, поставил в кузов ящик с инструментами, два небольших аккумулятора и ворох разнообразных деталей, постоял, словно думая, всё ли взял, и только после этого взобрался на платформу. Шум полез к нему со своими рассказиками, но Желатин так глянул на него, что пулемётчик отскочил как шелудивый пёс от злобной кошки.
— Малахольный он у вас какой-то, — покосившись на меня, сказал он.
Я кивнул. Желатин мне самому не нравился. Опасность от него не исходила, чувствовалась только брезгливость, но указательный палец сразу тянулся к спусковому крючку, едва я видел его. Может, когда-нибудь и дотянется.
Возле моста я первым выпрыгнул из кузова, отыскал взглядом Сотку на противоположном склоне и подмигнул: привет. Обошёл овраг по краю, прислушиваясь и присматриваясь. Вышел на мост, остановился у перил, через которые когда-то сиганул вниз. Чисто. Вроде бы овраг должен притягивать тварей, удобное место захорониться, устроить засаду. Пусть и не часто, но народ здесь появляется: и загонщики, и дикари. Однако ж мутанты показывались здесь редко да и то проходом, словно Сотка всех и отгоняла.
— Мужики, давайте разгружаться уже, — прогундосил водила. — Мне ещё в Загон за жрачкой, за топливом, а потом назад в Полынник.
Я подошёл, помог выкатить бочки. Вооружившись топором, спустился вниз и начал подрубать кусты. Всё, можно не бояться, что тайна раскроется и кто-то увидит мой танк. Пришло его время выйти в свет.
Желатин забрался на корпус, осмотрел, принялся
