Джинни следовало бы улыбаться, а не рычать на них.
Дэнд лениво потирал ей спину между лопатками, прижавшись щекой к кудряшкам на макушке ее головы. Этот вроде бы простой ласковый жест оказывал на нее не такое уж невинное воздействие. Она была готова замурлыкать. Еще немного – и она положит голову в углубление между его плечом и шеей и заставит его...
– Миссис Малгрю, кажется, смущена, – шепнул ей Дэнд и спросил, обращаясь к Джинни: – Зачем вы поднялись с постели?
– Я сегодня уезжаю, – сказала Джинни.
– Это неразумно, – сказала Шарлотта, выходя из блаженного состояния, в которое погрузилась. – Ты еще слаба, и у тебя поднимется температура. Я не могу позволить...
– Ты не можешь себе позволить держать меня здесь в комедийной роли какой-то дуэньи, – оборвала ее Джинни. – Людям взбредет в дурацкие головы, что я стала твоей компаньонкой. Я знаю, что это абсурд, но публика доходит до абсурда, особенно когда речь идет о том, чтобы опорочить того, кого ей хочется превозносить до небес, или, – она сделала многозначительную паузу, – например, того, кто является свояченицей человека могущественного. А ты, дорогая Шарлотта, являешься и тем и другим. И ты ничуть не способствуешь осуществлению нашего плана тем, как обращаешься с Россом.
– Я не понимаю.
– Оно и видно, – фыркнула Джинни. – Ты то смущенно краснеешь, то бросаешь на него лукавые взгляды. Я только об этом и слышу и от слуг в доме, и от моих знакомых за пределами дома. Предполагается, что ты испытываешь к нему вожделение, а не любовь! А вы, – она сердито взглянула на Дэнда, – перестаньте изображать из себя сгорающего от любви ухажера, а ведите себя, как положено властному любовнику. Черт возьми, ведь вы сказали, что должны вернуться во Францию, причем в ближайшее время. До отъезда вы должны внушить обществу, что имеете неоспоримое право на Шарлотту, а потом по возможности публично осуществить очень эффектный разрыв с ней.
Дэнд взглянул на нее.
– До сих пор вы дергали за ниточки кукол в этом марионеточном шоу, миссис Малгрю, а мы подчинялись. Я подчинялся. Однако мне следовало бы побеспокоиться о том, чтобы вы сами не запутались в собственных задумках.
Хотя говорил он вполне дружелюбно, Шарлотте показалось, что она заметила угрозу в его искоса брошенном взгляде. И она вдруг снова подумала, что Дэнд Росс, судя по всему, способен многое сделать ради достижения своей цели. Возможно, гораздо больше, чем она могла предложить. Еще хуже было то, что его способность идти на риск, вместо того чтобы отпугнуть ее, делала его еще более привлекательным в ее глазах. Джинни явно занервничала.
– Я знаю, что делаю. И думала, что вы тоже знаете. – Она повернулась к Шарлотте: – Или, может быть, ты забыла?
– Конечно, не забыла, – ответила Шарлотта, хотя, по правде говоря, время пролетело так быстро, что она и не заметила, как приблизился кульминационный момент этой маленькой пьесы. А потом...
– Я постараюсь не разочаровать вас, – услышала она слова Дэнда. – Возвращайтесь к себе домой с легким сердцем. Если, конечно, можете.
Он говорил повелительным тоном, и, как ни странно, Джинни восприняла это именно как позволение уехать. Что здесь происходит? Видимо, существовали какие-то подводные течения, о которых Шарлотта даже не подозревала и не была предупреждена. И течения эти давали основание предполагать, что эти двое знали друг друга раньше.
– Ладно, – сказала Джинни, поднимаясь на ноги. – А что касается моей способности воспринимать все с легким сердцем, то она, я уверена, такая же, как у вас, – добавила она, пронзив его взглядом.
Шарлотта, все еще находившаяся в объятиях Дэнда, почувствовала, как напряглись его руки, когда Джинни выходила из комнаты.
– Дэнд? Опасен для меня? – с улыбкой переспросила Шарлотта. – Думаю, что ты ошибаешься, Джинни. Для врага – возможно, но не для меня. Я его... товарищ.
Шарлотта последовала за куртизанкой в ее спальню и спросила напрямик о подводных течениях, которые она заметила при встрече Дэнда и Джинни. Известная красавица, сидевшая, откинувшись на гору подушек, вздохнула, заметив вскользь, что Дэнд еще до начала осуществления плана побывал у нее, желая убедиться, что Шарлотта в этой игре не является орудием в чьих-то руках.
Больше она ничего не сказала, если не считать тревожного предупреждения о том, что Дэнд Росс может оказаться совсем не таким, каким кажется. И что он может быть опасным. Шарлотта предпочла не говорить Джинни, что и сама уже поняла это.
– Но он никогда не причинит мне зла, – упрямо заявила она. – Он предан как собака.
– Позволь рассказать мне кое-что о собаках, Шарлотта, – сказала Джинни. – Когда мы жили в Александрии, мой отец держал собак для охоты на львов. Один из псов – огромное, добродушное на вид создание – мне особенно нравился, и я упросила отца отдать его мне. Он, конечно, согласился, почему бы нет? Джабари был очень ласковым, послушным и медлительным животным. Он любил спать на моей кровати и позволял украшать себя бантиками. Он ел рахат-лукум из моей руки, а потом тщательно облизывал каждый палец.
Шарлотта улыбнулась.
– Однажды отец решил, что я достаточно подросла, чтобы принять участие в охоте на львов. Это было ужасно. И вызывало захватывающее ощущение. После нескольких часов пребывания в вельде собаки загнали огромного льва, который частенько нападал на стадо местного племени. Собаки одна задругой бросались на зверя и одна за другой отскакивали, скуля, отпробовав его когтей или клыков, пока наконец одна из них, метнувшись, словно копье, не сжала челюсти на его горле. Разъяренная собака не ослабляла хватку до тех пор, пока лев не упал с перегрызенным горлом.
Представив себе эту картину, Шарлотта побледнела.
– Только потом, когда собакам обрабатывали многочисленные раны, отец сказал, что псом, вступившим в драку с такой яростью, был мой ласковый Джабари. Я никогда не подозревала, что он может быть таким свирепым, таким беспощадным, таким стремительно опасным. Мне было страшно думать, что животное, способное на такую жестокость, каждую ночь спало в ногах на моей постели.
Шарлотта вздрогнула.
– Наверное, после этого ты больше не разрешала ему спать в своей комнате?
– Конечно, разрешала, – рассмеялась Джинни.
– Но почему? – удивилась Шарлотта. – Ведь он тебя так напугал?
– Потому что я его хозяйка. Я держу под контролем всю эту великолепную ярость. Знаешь, какое головокружение, какое восхитительное ощущение власти это мне дает? К слову сказать, он спал рядом со мной до конца его жизни. – Джинни чуть помедлила, криво усмехнувшись. – Зато я после этого никогда уже не была такой доверчивой.
