а заказал себе зеленое смузи, салат из рукколы и омлет из одних белков. Явно все еще встречался со своей канадкой. Сара заказала киш лорэн. И хлебную тарелку. С тех пор как две недели назад она снова обрела вкус к хорошей еде, она не притронулась ни к одному замороженному блюду.
Дэвид спросил, как продвигается книга, потом они поболтали о его недавнем походе. Сара с удивлением поняла, до чего ей приятно находиться в его обществе. Так утешительно и уютно – быть со старым другом. Дэвид добавил в салат немного заправки.
– Перед тем как перейдем ко всей этой тягомотине с контрактом, у меня есть хорошие новости.
– Люблю хорошие новости. – Сара намазала хрустящую хлебную корочку ореховым маслом и откусила первый кусок.
– Мы с Мией обручились. Весной поженимся.
Внутри Сары все сжалось. Она положила хлеб обратно на тарелку. Вытерла руки салфеткой.
– Дэвид, как здорово! Очень за тебя рада! Мия производит такое… хорошее впечатление.
Она еще никогда не видела его таким уверенным в себе, таким уравновешенным.
– Собственно говоря, она тут, в Нью-Йорке. Мы как раз ходили с утра на утреннюю службу – в честь шаббата.
Сара кивнула.
– Ну да, понятно.
Шаббат.
Дэвид радостно улыбнулся.
– Даже не думал, что могу быть так счастлив.
Он с энтузиазмом сунул в рот вилку с салатом.
На сердце Сары почему-то стало тяжело. Но почему? Она же и правда счастлива за друга… правда же?
Официант поставил перед ней киш. Почему-то выглядел этот киш уже совсем не привлекательно. Сара глубоко вздохнула и улыбнулась Дэвиду.
– Такой аппетитный, правда? – Она заставила себя проглотить несколько кусочков.
Дэвид ел быстро, непрестанно разглагольствуя о походе на каяках, в который они собираются на следующей неделе, и о том, что раньше он ни в один поход не ходил, зато теперь, войдя во вкус, остановиться не может. Глаза у него горели, руки были покрыты загаром – после долгого пребывания на солнце, когда он, надо полагать, брал Мию за руку, а останавливаясь на привал, пил с ней из одной бутылки. Интересно, Майк хоть когда-нибудь рассказывал о ней так, как Дэвид о Мие? Загорались ли глаза у него?
Мама всегда точно так же светилась, говоря об отце – как они встретились в Джорджтауне, и стояла зима, причем суровая, и мама покорила его сердце супом с брокколи и белым сыром, хотя папа всегда утверждал, что глазами и улыбкой. Он говорил, что был «совершенно околдован».
Выходя замуж за Майка, Сара была уверена, что у нее есть то же, что было у ее родителей. Других вариантов ей и в голову не приходило. Вы влюбляетесь друг в друга – и все сразу становится хорошо. Словно по волшебству. Но очень скоро она поняла, что ничего подобного. Она любила Майка. Он вскружил ей голову красивыми жестами: полетами на вертолете над Потомаком, ужинами на крыше здания фирмы его отца, внезапными поездками в их семейный летний домик в Сент-Джонсе. Собственно говоря, он настолько вскружил ей голову, что, когда пришло время строить реальную совместную жизнь, оказалось, что она не просто не может стоять на ногах – ей вовсе и не на чем стоять. Дорогие подарки и поездки были для Майка лишь способом избежать настоящей работы по созданию реальных отношений. Потом закончились и они.
Отламывая маленькие кусочки киша, Сара заказала зеленый чай. Дэвид достал ноутбук и бумаги, которые хотел с ней обсудить. Надо стряхнуть меланхолию, сосредоточиться на деле. Помолвка Дэвида с Мией – повод для радости, а не для грусти. Да и вообще, надо еще как-то вытянуть из Дэвида информацию про Мередит Лэмб.
Сара терпеливо слушала объяснения Дэвида про пересмотренные пункты контракта, твердо решив заслужить звание самого приятного клиента года. Она загнала печаль вглубь себя, куда-то в самые пальцы ног. После того как они просмотрели все документы и Сара подписала все в нужных местах, Дэвид заказал еще кофе – разумеется, без кофеина.
Сара решила, что Мередит лучше всего упомянуть в разговоре небрежно, почти вскользь, словно старого соседа.
– Кстати, Дэвид, я тут слышала про Мередит Лэмб – ну помнишь, ты упоминал ее у себя в офисе месяц назад? Так вот, она же тоже писатель, и мама хранила дома ее книгу. Мне бы хотелось с ней связаться. Можно мне быстренько переписать у тебя ее контактную информацию?
Дэвид застыл. Официант принес ему кофе, но Дэвид словно не заметил. Он нервно отпил воды – и Сара видела, что он старается вести себя как ни в чем не бывало.
– Знаешь, это конфиденциальная информация. С крупными литературными наследиями такое часто бывает.
Сара тихонько засмеялась, вспоминая актерские приемы, которым научилась во время постановки «Питера Пэна» в средней школе. Она играла Нану. У Дэвида с этим делом было хуже – ему досталась роль дерева.
– Ну разумеется, Дэвид, я бы ни за что не стала на тебя давить, но я ведь уже в курсе про Мередит, так что плохого, если я узнаю чуть больше?
Дэвид посмотрел на Сару. Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: он лишь притворяется спокойным и невозмутимым. К сожалению, он, скорее всего, понимал ровно то же и про нее. По-прежнему не притрагиваясь к кофе, он снова поправил очки и отпил воды.
– Буду честен. С моей стороны совершенно напрасно было упоминать Мередит Лэмб. Прошу прощения.
– Пустяки. – Она пожала плечами и снова улыбнулась. Видишь, я такая милая, приятная, сговорчивая.
– Нет. Это было ошибкой. Мне следовало лучше подготовиться. Обеспечением Мередит Лэмб обычно занимался отец. Я был не в курсе, что некоторые моменты строго конфиденциальны.
Обеспечение Мередит Лэмб? Сара изо всех сил скрывала нарастающее раздражение. Она посмотрела на Дэвида уже серьезней.
– Мне кажется, вся эта история с Мередит Лэмб может касаться моей семьи глубоко личным образом. Например, моего отца.
Она сама не знала, почему последнюю фразу произнесла почти шепотом.
– Что бы я ни считал по поводу того, должна ты знать или нет, обсуждать это я не могу.
– Так ты считаешь, мне надо знать?
– Я этого не говорил. Решать не мне.
– А если бы решал ты, ты бы нам рассказал? – спросила Сара почти умоляюще.
Дэвид налил в кофе сливок, помешал, но пить так и не начал. Наклонил голову набок, вытянул шею, потер ее сзади.
– Вы про эту женщину и правда ничего не знаете?
– О, так она женщина?
Дэвид закатил глаза, а потом выразительно посмотрел на Сару.
Она кашлянула.
– Мы, кажется, знаем, кто она такая. – Сара осеклась и глубоко вздохнула, твердо решив, что не позволит себе расклеиться.
