Гарриет покачала головой:
– Слушай, достаточно о Бренне Бэнфорд. Как сэр Роджер отреагировал на тебя?
Джульетт была удивлена тем, что ей внезапно захотелось плакать.
– Знаешь… А он был очень счастлив видеть меня. Он же мог начать отдираться, отрицать правду… Ведь у меня не было никаких настоящих доказательств, что он мой дедушка. Или он мог как-то иначе себя повести… Враждебно, зло, недружелюбно. Но он был просто счастлив, что я пришла. И он сказал, что камень упал с его души, когда я нашла его. И самое забавное в том, что он прекрасно помнит мою мать.
Тут Гарриет улыбнулась, но улыбка быстро сошла с ее лица.
– Но у нас же есть доказательства того, что ты являешься внучкой сэра Рождера, – сказала она суровым, даже стальным голосом. – Сэр Роджер… Сэр Роджер, наверное, был добрым стариком, но вот его наследники… Бренна Бэнфорд, про которую ты говоришь, или кто-нибудь еще из родственников не будут так с тобой церемониться и отдавать тебе деньги.
– Ну… Сэр Роджер мне, безусловно, поверил. Он даже сказал, что мои глаза точь-в-точь как глаза моего отца. Как ты думаешь, это правда?
Гарриет покачала головой в раздражении:
– Есть более важные вещи, о которых надо позаботиться, доченька. И то, похожа ли ты на отца, – это уже второй вопрос. – Она зло сжала губы, вспомнив об Уильяме. – Я помню, Кейт говорила, что она оставила много писем от Уильяма, которые он присылал ей из Индии. Он действительно любил ее в это время, и она говорила мне, что он очень радовался мысли, что скоро станет отцом. «Это станет началом нашей с тобой семьи, огромной семьи, о которой я всегда мечтал», – писал он ей. Писал, что весь мир может завидовать их счастью.
– А ты уверена, что она не взяла их с собой из дома? – спросила Джульетт. – Она довольно подробно описывает все в дневнике. Может быть, она просто их оставила. По крайней мере, самые важные…
– На тот момент они не были важными, – ответила Гарриет. – Она их забыла, как хотела забыть все, что связано с этим домом. А потом она вспомнила о них. Она считала, что это не имеет никакого значения, потому что она сожгла бы их в любом случае. «Я надеюсь, что кто-нибудь найдет их и опубликует в «Таймс», – как-то сказала она мне. – Гарриет горестно покачала головой. – Это действительно было очень грустно, детка. Очень грустно. И не потому, что Уильям был такой уж большой потерей – она понимала, что он ничего на самом деле не стоит. Но потому, что она потеряла веру в людей и веру в жизнь. Она видела, что ее обманули. И кто же мог винить ее за это? Пойми, я сержусь на тебя, потому что очень боюсь, что ты последуешь ее примеру.
Джульетт покачала головой. Она не то чтобы не соглашалась с Гарриет, но у нее не было никакого желания двигаться в том же направлении, что и ее мать.
– Нет, мама, я не собираюсь, правда. Поверь мне. Сейчас я сконцентрирую все свои силы, чтобы доказать, что я внучка сэра Роджера.
Гарриет удивилась:
– Это очень правильная стратегия, милая. И пожалуйста, тогда не теряй времени. Я немножко сомневаюсь, что эти письма до сих пор там, но я помню, где они находятся, по описанию твоей мамы. Единственная проблема в этом случае – пробраться в дом Бэнфордов. Когда будут похороны?
– Сара сказала, что завтра, – ответила Джульетт. – И я туда обязательно пойду. Мне совершенно все равно, что скажут об этом Бренна и ее жених.
– Это самое разумное решение, милая, – сказала Гарриет. – Когда ты будешь в доме, ты можешь поискать письма, пока их не нашел кто-нибудь, кто хитрее тебя. Это, конечно, требует некоторой удачи, но я надеюсь, что у тебя она есть.
Джульетт понимала, что Гарриет абсолютно права, когда советует ей сосредоточиться на конкретных вещах. Гарриет была действительно сильной женщиной – лишь поэтому они обе смогли выжить в то время, когда у них не было крыши над головой. Ведь многие их подруги так и погибали. Но при этом Джульетт понимала, что самое главное в своей жизни она потеряла.
Она потеряла веру в то, что слова Томаса не были ложью.
Глава 17
Джульетт расправила тяжелую черную юбку. Ей не казалось странным, что она надела такое дорогое траурное платье, которое Гарриет одолжила у одной из своих подруг. Она уже привыкла донашивать за Сарой довольно дорогую одежду. Она чувствовала себя неуверенно, стоя перед дверями дома в Глендин-Плейс. Она никогда не входила в парадную дверь дома – вот почему она нервничала. Теперь-то у нее было полное право войти в эту дверь, а не бежать черным ходом, но все равно она чувствовала себя неуверенно.
Она никогда не была на похоронах аристократа. Те похороны, на которых ей доводилось всегда присутствовать, были недорогими, но стоили очень больших денег тем, кто организовывал их. Люди были готовы отдать последние сбережения или занять у соседей, лишь бы с честью проводить самого дорогого человека в последний путь. О том, как это бывает у богатых, Джульетт не имела ни малейшего представления. Сара сказала, что все начнется и десять часов и процессия пойдет к церкви, потом будут похороны, а потом гости соберутся в доме. Джульетт видела процессии богатых похорон в разных районах Лондона, и она думала, что сейчас перед ней предстанет шикарный экипаж, обитый черным бархатом, множество карет и большое количество гостей. Тем не менее, место перед домом в Глендин-Плейс было абсолютно пустым. Может быть, Сара ошиблась с адресом?
Джульетт глубоко вздохнула, поднялась по ступенькам и позвонила. Сейчас она все это выяснит. Практически сразу же дверь открылась, и перед ней оказался дворецкий, который вполне мог бы быть братом мистера Блейка. Такой же седой, такой же близорукий, он смотрел на нее, и она чувствовала себя как-то неловко.
– Доброе утро! – сказал он, и в его голосе Джульетт послышался какой-то вопрос.
– Доброе утро! – ответила она ему, заходя в дом. – Меня зовут Джульетт Гаррисон. Я приехала на похороны сэра Роджера.
Дворецкий посмотрел на нее очень внимательно. Прежде чем заговорить, он поправил очки.
– Похороны сэра Роджера прошли вчера, мисс Гаррисон, – ответил он.
Джульетт почувствовала, будто ее ударили.
– Вчера?!
Неужели она пропустила похороны своего дедушки?
– Если вы хотите, то можете оставить свою карточку, – сказал дворецкий.
Ее карточку… Джульетт хотела сказать, что зайдет как-нибудь в другой раз, как в это время открылась дверь гостиной. Оттуда вышла Бренна Бэнфорд, а за ней следом – ее кузен Рендолл.
– Какого черта? – раздраженно произнесла Бренна.
– Мисс Гаррисон, – сказал Рендолл, подходя к Джульетт. – Я рад наконец познакомиться с вами. Почему бы вам не зайти? Может быть, выпьете с нами чашку чая?
