Читаем без скачивания Последний полёт "Баклана" - Сергей Калашников

Понимаешь, государство, аккумулируя и распределяя ресурсы нескольких планет, поддерживает направление, позволяющее техническому прогрессу двигаться вперёд.

Вот оно что! Под таким углом проблему императрице никто не представлял. Ну-ка, сменим ракурс.

— А вот в отношении флота есть ещё одно соображение. Люди, которые там сконцентрированы, надолго оказываются отвлечены от забот большого мира и помещены в условия, где без дисциплины и организованности не выжить. Кроме того, все они — персоны больших амбиций. И для их реализации в космосе созданы прекрасные условия. Карьерный рост, связанный с большой текучестью кадров — ну не выдерживает большинство регулярных возвращений в мир гравитации после длительного пребывания в невесомости. Многие из тех, кто прошёл через долгие вахты в пустоте или учения эскадр, стрельбы и смотры, потом спокойно занимают на поверхности благоустроенных планет тихие должности и с удовольствием вспоминают приключения молодости. Другие, преодолевая телесные слабости, дослуживаются до высоких постов, чтобы скоротать старость на пенсии. Им тоже есть, что вспомнить. А главное, они заняты делом, которому отдают частичку самих себя. Ну и не беспокоят остальных обывателей своей неуёмной энергией и стремлением к яркому самовыражению. Иными словами — флот — это ниша для тех, кто хочет погорячее.

— А оборонительная функция этого учреждения — чисто номинальная, — завершает её мысль супруг.

— Да. Сейчас, правда, халлаи немножко занимают внимание наших флотоводцев, но это, скорее косметическая проблема, чем реальная.

— Пожалуй. Слушай, но ведь для управления всем производством требуется информация, грубо говоря, из-под каждого резца, с каждой кассы каждой лавочки.

— Намного больше, — улыбается Раомина. — Практически любой шаг любого человека, начиная с первого крика и до последнего вдоха, — известен. Системы видеонаблюдения и данные с камер мобильных манипуляторов, все операции с деньгами или случаи прямого обмена — анализируется практически всё, что происходит. В принципе, любого можно уличить и наказать за самый пустяковый проступок. Что применяется крайне редко, как ты понимаешь.

— И кто же со всем этим справляется? С этим ураганом сведений?

— Автоматика. Совершенствование аналитических программ не останавливается ни на секунду. Понимаешь, значительная часть информации недостоверна, и немалые ресурсы процессоров затрачиваются на её восстановление или даже отбрасывание, — Чувствуется, что сев на своего излюбленного конька, императрица не собирается с него соскакивать. Но вдруг останавливается. — Прости, увлеклась. Так вот. Люди очень разные и каждому из них требуется что-то своё. Если бы мы взялись наказывать всех за любую провинность, то мир превратился бы в нечто, напоминающее урок строевой подготовки. Кстати выявлять преступления эта методология позволяет чуть ли не в момент появления замысла, а уж в момент злодеяния — точно.

— То есть преступность легко искоренить? — Вир смотрит на неё недоверчиво.

— Нет. Люди неисправимы. Профессиональных убийц и грабителей, ну и еще кое-какие разновидности вроде похитителей детей или террористов мы, конечно, изводим под корень, но воришки и мошенники — неотъемлемая часть общества, бороться с которыми должно само общество своими собственными силами. То есть люди, занятые охраной правопорядка и рядовые граждане.

— Постой, Ра, а сами вы, тайные координаторы, что, себя к этому обществу не относите?

— Мы живём в нём, но мы — правящая семья. Все ниточки от этого мира собраны в руках небольшой группы людей, достаточно осведомлённых, чтобы понять — реально управлять можно только негласно. Иначе общество станет сопротивляться, выяснять, как нам это удаётся, разбираться в механизмах и искать рычаги. И всё вскроется. Хорошо, если публично! А если другая команда задумает порулить? Пока не разберутся в том, насколько это трудоёмко, всё испортят.

— Так ваше семейство рулит из любви к людям, а не ради выгоды? — ехидничает Вир.

— Начинали, конечно, для себя. А потом, когда удалось заменить аппарат управления техникой, началось веселье. Изо всех щелей полезла этика. Причём в самом эгоистичном аспекте. Скажем, такой вариант: Упраздняем министерства, и начинаем оптимально организовывать деятельность тех, кто занят в реальном производстве и на транспорте. Но тогда само это производство придётся придерживать в развитии за счёт снижения производительности труда — ведь народ пойдет на фермы и фабрики. Творческие люди перестанут пользоваться поддержкой "ценителей", потому что, как ни крути, у тех, кто занят реальной работой интерес к искусству формируется иначе, чем у элитариев, раздувающихся от своей значимости.

Невольно исчезнут управленческие ошибки — вечная тема для журналистов. Иными словами, привычный мир рухнет. Средства массовой информации начнут задыхаться от недостатка источников скандалов и склок. И, чем чёрт не шутит, примутся сами эти склоки продуцировать, создавая себе кормовую базу. Это если по плохому сценарию считать, конечно, по которому обычно всё и идёт.

— Это, действительно, всё меняет. Может возникнуть что-то, похожее на первобытнообщинный строй, — Вир выглядит задумчиво.

— Возможно. Каждый завод или поместье — своя община, — Раомина соглашается скорее для того, чтобы поддержать восприимчивость собеседника, чем искренне. — Естественно, отсутствие для людей необходимости решать организационные вопросы на более высоком уровне разъест все привычные для нас иерархические композиции, отточенные тысячелетиями прогресса общества. Не получается у меня, да и ни у кого из нашей команды, предугадать, куда заведёт путь развития социума, построенного на столь глубоком взаимодействии человеческой эмоциональности и жёсткой машинной логики.

— А если за кормило возьмётся некто, целиком поглощённый собственным эгоизмом? — подначивает Вир.

— За него не так-то легко ухватиться, улыбается императрица. Чтобы с этим справиться, надо владеть программированием также легко и непринуждённо, как языком рефлекторных движений телом. Хотя, зная комплекс кодов, конечно, получится и просто порулить, но ведь тогда ничего не переделаешь. То есть будет, как у Рамидонки в пилотском кресле — полная иллюзия могущества без какого бы то ни было воздействия на ситуацию. Просто, все ресурсы, не использующиеся для поддержания устойчивого функционирования популяции будут поступать в распоряжение правителя, пока он в них не захлебнётся.

— Как императоры, которые сменяли друг друга в последние годы?

— Десятилетия. Нет, они вообще управляли только людьми, которые крайне слабо влияли на ситуацию. То есть даже поживиться толком им не удавалось. Так, купание в лучах славы и обеспеченная старость, если бы смогли до неё дожить. Реально — они решали задачу очищения общества от самой подлой и беспринципной его части, прежде всего — от самих себя. То есть работали в качестве коллекторов самой большой гадости — властолюбцев.

— Грустно, — Вир действительно помрачнел. — Тоскливо и безысходно. А что, не Емле дело обстоит точно так же?

— Не совсем. Понимаешь, там существует точно такая же автоматизированная система управления, как и в остальной империи, только она мне не подчиняется. Работает по алгоритмам, заданным твоими соотечественниками. Как бы микрокосм. Перехватывать управление я даже не пыталась, а данные читала беспрепятственно через домашние терминалы.

— Ну да, нам без неё туго бы пришлось, — суженый даже не удивлён. — Столько всего необходимо оперативно отслеживать, что никакого человеческого разума не хватит. И ведь люди не могут быть всегда одинаково внимательными и действовать безошибочно. Так что всё диспетчирование автоматизировано.

— Вот. Вы спокойно подчиняетесь машинам, потому, что это вам надо. А представь себе, что это стало бы известно имперской общественности. То, что все они пляшут под электронную дудку! Тут бы от одних самоубийств мир бы перевернулся, не говоря о психозах и неврастениях. Толпы народа крушили бы всё, что видели и потом города выглядели бы, как помойки.

— Боюсь, Ра, тут ты не права. Ребята из Роро ни капли бы не переживают.

— Ты не понял. В городах сосредоточено три четверти населения империи. И, как минимум, каждыё десятый из них мнит себя венцом творения и шествует в сторону собственной самореализации, не стесняясь, порой наступить на чужую голову или горло. Силы их разочарования, узнай они правду, мы и опасаемся. А проверять эту догадку экспериментально, неудобно как-то.

— Хм! Смелые социальные эксперименты проводите без сомнений, а правду людям сказать боитесь.

— Эксперименты управляемы и обратимы. А гнев толпы — штука многогранная. Конечно, направлять его — дело техники, но у наших вероятных противников, эта техника не хуже. Собственно, успехи нынешних руководителей, в основном, базируются именно на умении убедить большинство в том, что ему, этому большинству, остро необходимо именно то, что этим самым политикам удобно.