class="p1">К парадоксу всемогущества ситуация тоже не сводилась, но Варя загордилась отцом — его смелостью и волей, а главное умом. И все же подумала, что самого важного он как раз и не понял — не захотел понять.
Там, в аду, он все выспрашивал Варю о маме и так сокрушался о ней. Но злился за все на Бога, а Варе досталась только нежность. Как должно быть тяжело сыну Михаила — ведь ему с отцом повезло намного меньше. Хотя Илья держался достойно, она бы так точно не смогла и невольно завидовала его силе духа.
Как Варя ни пыталась пробиться через ненависть отца к Богу и донести, что на самом деле происходит с миром, он её, будто не слышал. Она пыталась объяснить про Адама и Еву, что они, открыв ящик, впустили в Варю Хаос, которая через нее попала на Землю.
Отец же в ответ сжимал кулаки и твердил, что в раю уже давно нет никаких Адама и Евы, и ящика тоже нет, это — злые враки Бога.
Да и не ставила Варя тогда себе цели объяснить все во что бы то ни стало. Ей от своих знаний было лишь больно и тошно — не хотелось делиться этим ни с отцом, ни с Матфеем.
А теперь она наблюдала, как отец переругивается с Михаилом совсем не про то, переливая из пустого в порожнее. И как Матфей силится что-то понять, но устав от перепалки, тяжело вздыхает, потирая виски и грустно посматривая в небо. Только сейчас Варя осознала, насколько для них важно было все знать. От незнания они продолжали надеяться, что все можно исправить и бестолково тратили последние минуты своего существования на ссоры и обиды.
— Хватит! — вклинил свое слово в ссору Бог. — Этот мир доживает свои последние минуты, а вы цапаетесь, как бабы в курятнике! Люди на вас повлияли не в лучшую сторону. Причем на вас двоих сильнее всего! — неодобрительно проворчал он, обличительно кивая на Люцифера с Михаилом. — Даже души людей в этот миг объединились! А ведь человеческие души, в отличие от ваших — дуальны по сути своей. Вы же едины! Я разделил вас когда-то только по принципу любви или ненависти к людям, а вы заигрались.
— Да едины, конечно, — с ненавистью фыркнул Люцифер, в облике его появились драконьи черты, Варе даже показалось, что дым из носа пошел. — Только воевали по разные стороны и нас с братьями выкинули из рая, объявив почему-то предателями. Падшие никогда больше не видели дома! Подумаешь, Михаил спрятал от меня мою семью. А потом Бог — мой отец, искалечил мою дочь, наделив её «веселеньким» даром и заставив погубить свою мать! И сейчас мы стоим тут, и мне говорят — занавес! Пытаясь при этом уверить, что всему виной моя дочь — единственное, что у меня осталось от Софы. Якобы причина конца света — моя любовь! Я не так глуп, чтобы в этот бред поверить!
— Да, ты не так глуп, а еще глупее! — процедил Михаил, его глаза налились золотом, и нимб вспыхнул на всю мощь, заставляя собеседников смотреть на него с прищуром. — Как будто нам было легко после вашего ухода, рай уже не был прежним. Мы все потеряли часть себя! Мы все пали!
Плотину прорвало. Присутствие Бога перестало сдерживать даже заробевших поначалу демонов и ангелов. Загалдели. Пошли друг на друга, подрагивая крыльями и размахивая руками со сжатыми кулаками. Пытаясь донести свою неправую правоту, оглохли от ярости и слышали только себя.
Вдруг гомон резко оборвался, стих. Ангелы и демоны еще какое-то время продолжали по инерции выяснять отношения, но звук при этом исчез. Только весна кругом что-то продолжала говорить миру: небо горело, потрескивая огнями, и где-то с востока долетали жалобные крики птиц и животных, под ногами чавкала грязь.
Осознав свою немоту, все сначала с недоумением посмотрели друг на друга, а потом с обидой и возмущением переключились на насвистывающего незатейливую мелодию Бога.
— Устал я, давайте немного послушаем тишину, — выдержав паузу, вздохнул Бог и, вздохнув еще раз, добавил. — А теперь много послушаем меня. Не успел я вас подготовить к этому, детушки. Матюша вот в ад затащил погостить и долго отпускать не хотел. А сейчас, что я могу сказать? Все ваше существование в этом мире есть ложь. Вам легче? Вы ругаетесь не о том! Меня это почему-то огорчает. Я хотел прогуляться напоследок, а вы тут устроили игру: кто виноват и что делать… А ведь нас всех ждет невообразимая мука впереди — рефлекторный голод, тьма, холод и самое неприятное — скудные остатки своего и чужого сознания, они будут надвигаться, как пытка из тьмы, пока вы сами не порвете его в клочья.
Голос Бога обрел зловещие, зычные интонации. Он убрал свой старческий говор и сделался, так похож на настоящего Бога, что в него, как никогда прежде, верилось, и его слова уже нельзя было списать на старческую деменцию или глупую шутку. Они крепли и разрастались в душе страхом и болью.
Матфей слишком сильно сжал Варины пальцы. Она, беззвучно ойкнув, с трудом вытащила свою руку из его хватки, но он, увлеченный происходящим, этого даже не заметил.
Бог собирался открыть всем правду, разрушить миф, что скреплял этот мир долгие тысячелетия.
С одной стороны, Варя понимала, что это необходимо сделать именно сейчас, что иначе они просто перебьют друг друга, в пустой надежде спасти и спастись. А с другой, она мучительно осознавала, что Бог расскажет все не из любви и милосердия к ним, а только потому, что напуган, и ему необходимо разделить свой страх с кем-то еще.
Опять захотелось увести Матфея отсюда. Подарить ему последние минуты счастья и радости. Защитить от горькой правды. Но это было не в её силах.
— Вы правы в одном — мы все пали! Пали из одного мира в другой, — продолжал свои признания Бог. — А войны вовсе не было, я её вам придумал. Знаете, что такое порядок? Это система правил, опирающихся на миф и страх. Я придумал для вас миф и страх, чтобы вы смогли жить дальше, после того как утратили свой истинный дом и самих себя. Сейчас же вы должны понять одно — этот мир вместе со всеми нами обречен! И счет идет на часы. Вы знаете конец как новое начало — в этом мире это знание работало. Однако то, что надвигается на нас вне этого мира! Вне его законов. Хаос это конец в
